Герцогиня Пять Мешков
Шрифт:
– Миллион! – произнес он, а все ахнули.
Он, словно коршун со своими огромными черными крыльями возвышался над толпой перепуганных кроликов, выбирая себе жертву.
– Ну, хорошо! – зловеще произнес Бертран, пытаясь на глаз определить, кто ему больше всех не нравится и меньше всего пригодится. Так, кузнеца нельзя. Где потом такого искать? Этого тоже нельзя. Хороший повар.
Молодой парень придурковатого вида, вжимал голову в плечи и трясся больше всех.
– Ты! – указал пальцем на него Бертран, а толпа расступилась, обнажая спрятавшегося за их спины бедолагу. Сейчас он напоминал одинокий кустик среди поляны. – Как правитель этих земель, я обязую тебя жениться на этой девушке!
И тут паренек заплакал. Совсем, как ребенок, растирая кулаками глаза.
– Пр-р-риказываю! – надавил герцог, причем «р» получилось угрожающе – раскатистым.
– Друзья, спасайте, - обратился он к окружающим. Но что-то подсказывало, что друзей у него больше нет.
– Прошу вас, - упал на колени бедолага. – Я еще слишком молод! Пощадите! Возьмите моего отца! Он – вдовец! Ему уже все равно! Он две недели помереть не может! Возьмите его!
Его дрожащая рука указала на дряхлого старикана, которого, видимо, сняли со смертного одра по приказу герцога.
– Я вижу свет… Там, в темноте, - выдохнул старикан и подозрительно обмяк.
«Он две недели помереть не мог!», - перешептывались слуги, глядя на тело старого деда.
– Никаких возражений! – рявкнул герцог, потирая руки. – Совет вам да любовь! Я даже жалую вам земли под Риверстоуном.
Герцог долго вспоминал, какие земли находятся подальше от замка и поближе к ненавистным соседям.
– Не на-а-адо! – выл парень. – Лучше в пропасть! А давайте я в вас плюну, а вы меня в пропасть?
И тут его осенила гениальная идея.
– Долой герцога! Долой! – заорал он, с надеждой глядя на Бертрана. – Угнетатель! Сжечь замок! Долой крылатого тирана!
Обычно такие вещи герцог не прощал. Любой зачинщик бунта тут же летел в пропасть, но сейчас у Бертрана рука не поднималась.
– Хватит работать на него! Давайте поднимем мятеж! – кричал сообразительный паренек, жалобно заглядывая в глаза герцогу.
– Я тебя прощаю в честь твоей свадьбы, - зловеще заметил Бертран, проявив несвойственное ему милосердие. – Вот тебе жена. Деньги тебе сейчас вынесут! Найдите им лошадь и повозку!
Слуги сообразили моментально, и через десять минут на том месте, где стояли и лежали женихи, стояла повозка груженная приданным.
– Спасибо вам, - улыбнулась Пять Мешков. Она посмотрела на герцога с такой грустью, словно вот-вот заплачет.
В этот момент герцог поймал себя на мысли, что жених не понравился. А раз жених не понравился, то есть все шансы, что она вернется.
– Я – мужчина, я не должен плакать, - мысленно уговаривал себя Бертран. – Ирлинги не плачут…
***
Ничего себе! Самого красивого выбрал! Обычно старых берут, а тут молодого, красивого! Не каждый герцог так милосерден. И миллион приданого дает!
Ничего, кур купим, а там еще чуточку денег останется. Главное, кур купить!
– Спасибо вам, - погладила я руку герцога, который вдруг посмотрел на меня с такой тоской, что я сама чуть не расплакалась. Бедный, как он теперь без меня будет? Умрет от тоски, поди… Ничего, я его тоже не забуду. Всю жизнь помнить буду.
«Неси веревку!», - командовали слуги. – «Ты куда от счастья своего собрался тикать? Куды намылился?».
Я ласково посмотрела на герцога в последний, прощальный раз, а повозка тронулась.
Рядом со мной сидел связанный и привязанный к телеге жених. Видимо, его связали, потому что сбежать захочет. Ну еще бы! Привык, поди, к замку!
В руках связанного жениха были поводья, но править лошадкой было не надо. Тут одна дорога. И лошадь знали ее наизусть.
Замок медленно удалялся, а я сидела и смотрела на мужа, который плакал. Видимо, он тоже привык к замку, раз так убивается. А буду ли я скучать?
Замок становился все меньше и меньше… Наверное, буду. Не по замку. По герцогу. Хороший он, добрый. Никогда ни словом плохим не обидит. Эх! Хоть бы ему невеста хорошая досталась.
Глава тринадцатая
Когда скрипучая повозка выехала в ворота, увозя приданное, достойное любимой дочери графа, герцог Бертран выдохнул. Но его выдох никто не услышал. Потому что в этот момент шумно выдыхал замок.
Поднялся такой ветер, что чуть не сдуло тот самый стог соломы, который герцог запомнил надолго. Белье, развешенное на окаменевшем тролле, высохло в считанные мгновенья.
– Расходитесь по делам! – прикрикнул герцог, обводя взглядом всю челядь и крестьян с полей. Видимо, они ждали праздника, но Бертран просто взмахнул крыльями, направляясь в свою башню, решив, что лучший праздник – это тишина.
Вино из его собственных виноградников плескалось в хрустальном бокале. В камине, больше похожем на жаровню, уютно горел огонь. Несколько пустых бутылок валялись на полу, словно пьяные.
В сумраке наступившего вечера слышались песни слуг.
Со стен смотрели унылые головы троллей и прочей нечисти, а Бертран, расположившись в кресле так, что отпирался спиной на ручку, закинув ноги на вторую, сидел и вспоминал тот ужас, который ему удалось пережить. Его крылья касались пола, а пламя разгоралось все сильней, стоило только плеснуть в него содержимое бокала.
«Исабо!», - зашипело вино на раскаленных углях.
На мгновенье герцогу показалось, что это не пламя, а рыжие волосы. Он моргнул, чтобы отогнать наваждение. И снова в камине резвилось пламя, потрескивая сухими дровами. Искры, которые поднимались, собирались в силуэт, поправляющий рубаху на плече.
«Ис-с-сабо!», - змеей шипела смола на дровах. – «Ис-с-сабо!».
Бертран дернулся, мотая головой. И снова это было обычное пламя, которое весело скакало по дровам. «Исабо!», - слышалось шипение в камине.