Чтение онлайн

До айлью[i] деда Контиго троица добралась к исходу третьего дня — где пешком, где на попутках. Немногие деньги, полученные за работу от Исабель и добытые из бумажника лейтенанта, Вася предпочел сохранить на будущее и потратил только два песо на маис и лепешки в дорогу.

Калавайя встретил “внука” скептически и даже обошел его два раза, разглядывая со всех сторон. При этом выражение лица старика никак не менялось — как была вырубленная из камня маска, так и осталась. Точно так же он осмотрел и спутников Васи, потом уселся на застеленную шерстяным ковриком лавку и скрипуче спросил:

— И где вы шлялись столько времени?

Пришлось поведать о своих приключениях, тщательно выбирая слова. К удивлению рассказчика, известие о падении лейтенанта с обрыва нисколько не расстроило деда, даже наоборот, он вроде бы порадовался, но на непроницаемом лице эмоции отражались слабо. Он только высокомерно хмыкнул при упоминании падре Луиса.

— Ну-ка, дай руку, — вдруг потребовал Контиго.

Вася протянул правую руку, дед принял ее левой, повернул, присмотрелся…

Сверкнул нож — откуда только он взялся — и калавайя полоснул по предплечью еще до того, как недокасик успел отшатнутся. Сухие пальцы крепко держали кисть, по которой пробежала струйка крови, а острие ножа выковыряло… личинок? Мерзких, полупрозрачных личинок! Васю замутило, а дед взрезал кожу еще раз и вычистил эту гадость.

— Раздевайся. Вы тоже.

Полчаса он осматривал тела, резал, извлекал личинок и заливал ранки вонючей настойкой. К Васиному счастью, у него было только три кладки, а вот его сотоварищей Контиго покоцал знатно. Зрелище не для слабонервных, особенно противные извивающиеся твари.

— Что это? — наконец преодолел отвращение Вася.

— Бора и торсало [ii], — скупо объяснил дед. — Завтра дам отвар, натретесь целиком. А сейчас пошли, научу, как его делать.

— А давайте вы лучше вернете меня обратно? Меня дома ждут, работа, экспе…

Потирая ушибленную посохом голову, Вася полчаса слушал пафосные речения старика. О величественной идее вырастить воина-освободителя в своем семействе, о там, какими трудов потребовал перенос, о том, что Вася — неблагодарная скотина и не умеет ценить предоставленных ему возможностей. Но в конце концов дед выдохся и сердито буркнул, что обратной дороги нет. На “сюда” еще хватило сил и ресурсов, а вот на “туда” их точно нет. И не будет — второго такого напряжения пожилой организм шамана не выдержит, да и следующий подходящий момент произойдет только через шестьдесят лет.

После таких новостей запомнить ингредиенты отвара, разумеется, не вышло, пришлось записывать, под презрительным взглядом калавайя. Позор на все Кордильеры — внук не может перенять знания от деда без этих испанских штучек! Но в целом шаман остался доволен, о чем и сообщил утром. Горы покрывал туман, зелень поблескивала влагой, промозглая сырость пробирала до костей.

— Это хорошо, что ты взял этих двоих с собой. Я дам тебе еще двух, это твои первые воины, научи их всему, что знаешь.

“Хорошо сказать, научи. Знаю-то я всего ничего” — подумал Вася, но только почтительно кивнул.

— И я вижу на тебе кровь.

Вася дернулся посмотреть на поджившие ранки, но дед остановил его.

— Чужую кровь. Ты ведь лейтенанта убил? — скорее, не спрашивая, а утверждая, произнес закутанный в пончо Контиго.

Вася склонил голову опять.

— Этого мало. У народа Анд слишком много врагов, а ты еще недостаточно воин и уж точно недостаточно вождь. Поэтому завтра вы пойдете дальше и вернетесь не раньше, чем через три месяца.

Внутренний этнограф чуть не застонал — он-то надеялся хотя бы пожить в общине и понаблюдать за индейцами в естественной, так сказать, среде обитания! Двое новичков заранее знали о дальнейшем путешествии, на Иская и Катари необходимость уходить впечатления не произвела. За всех теперь думал касик, но касик сам не понимал, куда идти и что делать. Домой, в Москву? Путь закрыт. А куда идти в Боливии — бог весть. Поэтому он устроил “военный совет” и начал с опроса младших по званию.

Новенький, Римак, предложил уйти в большой город и наняться на стройку.

Второй из них, Пумасинку — вообще завербоваться в армию.

Искай считал возможным вернуться в Комарапу — там их знают и работу найти будет легче.

Катари вспомнил, что его брат работает на оловянном руднике в Йяйягуа и что там всегда нужны люди.

— А что же вы не подались туда раньше? — вспомнил Вася свое знакомство с “музыкантами”.

— Не дошли бы, далеко, — потупился Катари.

Три дня ушли на приведение в порядок одежды и теперь группа выглядела не как оборванцы с большой дороги, а как приличные кечуа, которых можно пустить в гондолу — так тут называли рейсовые автобусы или грузовики, да и вообще все регулярные перевозки. Даже если кто-то раз в неделю ходил группой на рынок в город и обратно — это тоже называли гондолой.

Вот на этих гондолах они за два дня добрались до рудника. Сперва в кузове грузовика до Кочабамбы, столицы департамента, оглушившей их многолюдьем, хотя там вряд ли жило больше ста тысяч человек, а оттуда в Оруро, главный город соседнего департамента. Там Вася с удивлением увидел поезд — да, в Боливии имелась железная дорога и по ней возили из Оруро олово, серебро, медь и прочие богатства горного края. Вот только шла она сильно в стороне от цели путешествия и пришлось потратиться на автобус.

Рудник встретил их не очень-то и радостно, наниматься приходили многие, брали не всех. Рекрутер с шахты прошелся вдоль линейки соискателей, вынул листок и огласил список профессий — машинисты, слесари, подрывники, водители… Специалистов оказалось всего два человека, их сразу отделили и увели. Буквально через минуту подбежал запыхавшийся эмплеадо, клерк из конторы:

— Радиотехников не было?

— Шутишь? — удивился рекрутер. — Ты посмотри на них, сплошные крестьяне.

Конторский скривился: