Чтение онлайн

Душевные муки дополняла боль физическая, и Дак'ир потянулся к лицу рукой, почувствовав жжение.

Фугис схватил его за запястье, прежде чем тот успел коснуться ожога.

— Я бы на твоем месте этого не делал, — предупредил он сержанта. — Ты получил серьезные ожоги. Ты выздоравливаешь, но кожный покров еще слишком тонок.

Фугис отпустил его запястье, а затем, чтобы облегчить боль, добавил дозу лекарственного раствора во внутривенный катетер.

Болеутоляющие средства, катализируя в его теле естественные процессы регенерации, начали действовать, и Дак'ир расслабился.

— Что произошло?

В воспаленном горле першило, и он почти прохрипел свой вопрос. Фугис отступил к медицинскому столу и начал перебирать инструментарий. Дак'ир заметил, что он хромает: место перелома, который он получил при падении, было закрыто временной шиной. Однако апотекария, известного своим упорством, переходящим порой в жестокость, такая малость не могла отвлечь от работы.

— Стратос спасен, — просто ответил он, склонившись над инструментами и не поворачиваясь к Саламандру. — Когда Оратор был убит и заработали наши огнеметы, власть мятежников тут же пала. Атмосферные штормы утихли через час после того, как мы вернулись на площадь Аереона, — продолжил он. — Спустя двадцать минут прибыл библиарий Пириил с остальной ротой. Братья должны были поддержать Н'келна, но тот к тому времени уже овладел стеной и был на пути к Аура Иерону…

— Однако прибыл туда слишком поздно, чтобы спасти Кадая, — закончил за него Дак'ир.

Фугис прервал свои действия и, неловко качнувшись, ухватился рукой за край стола:

— Да. Даже геносемя не удалось извлечь.

Повисло горестное молчание, затем апотекарий продолжил свой рассказ:

— Корабль типа «Грозовая птица» незамеченным покинул планету. Мы обнаружили это слишком поздно, чтобы начать преследование.

Злостью, которая прозвенела в голосе Дак'ира, можно было резать металл.

— Это бежал Нигилан вместе с другими отступниками!

— И только Вулкан знает куда, — отозвался Фугис, повернувшись к пациенту. — Библиарий Пириил принял командование Третьей ротой и будет ее командиром до тех пор, пока магистр ордена Ту'шан не назначит кого-то уже на постоянной основе.

Дак'ир нахмурился:

— Так мы летим домой?

— Наша миссия в Адронном Поясе выполнена. Мы возвращаемся на Прометей, чтобы пополнить ряды и зализать раны.

— Мое лицо… — после долгой паузы отважился спросить Дак'ир. — Я хочу на него взглянуть.

— Конечно, — сказал Фугис и поднес зеркало.

Пострадала значительная часть кожных покровов на лице Дак'ира. Почти половина черной кожи стала практически белой под действием теплового мелта-излучения. Странно, но, обожженное и свирепое, теперь его лицо выглядело почти человеческим.

— Реакция на интенсивное излучение, — объяснил Фугис. — Повреждение привело к локальной клеточной регрессии, то есть к возвращению клеток к тем формам, которые предшествовали их генетической эбонизации, к состоянию до того, как ты стал Астартес. Еще не могу сказать наверняка, но пока нет никаких признаков быстрой регенерации тканей.

Сходство с человеком было разительным, и Дак'ир, не зная, что и думать, как зачарованный глядел в зеркало. Фугис прервал размышления Саламандра.

— Пока трогать ничего не буду. Оставлю все как есть, — сказал он, забирая зеркало. — Состояние твое стабилизировалось, и ничего больше на этой стадии я сделать не могу. Вернусь через несколько часов. Твоему телу нужно дать время на исцеление, и тогда ты снова сможешь сражаться. Сейчас отдыхай! Когда вернусь, рассчитываю увидеть тебя здесь, — сказал апотекарий и, хромая, вышел из бокса.

Но когда раздалось шипение стравливаемого воздуха и металлические двери закрылись, Дак'ир уже знал, что он остался не один.

— Цу'ган?

Он почувствовал присутствие своего боевого брата еще до того, как тот вышел из тени.

— Брат!.. — радостно прохрипел Дак'ир, вспомнив момент их душевного единения, когда они сражались в храме.

Но как жар костра уносится холодным ветром, так улетучилась и радость, когда Дак'ир увидел мрачное лицо Цу'гана.

— Ты не достоин быть Астартес, — произнес тот ровным голосом. — Смерть Кадая на твоей совести, игнеец! Если бы ты не послал меня за отступником, если бы ты был достаточно расторопен, чтобы среагировать на опасность в наших рядах — мы бы не потеряли нашего капитана! — Взгляд Цу'гана был холоден как лед. — Я этого не забуду!

Дак'ир был настолько потрясен, что ничего не смог ответить. Цу'ган повернулся и вышел из апотекариона.

Ужасное обвинение брата наполнило его душу и сердце болью, и слабость охватила все его существо. Дак'ир погрузился в глубокий сон.

Впервые за сорок лет его сон изменился.

Сидя в отсеке «Грозовой птицы», Нигилан, так и не сняв с руки стальной перчатки, вновь и вновь вертел в руке предмет, украденный из склепа в подземельях Цирриона. Вокруг собрались его братья, Драконьи Воины: великан Рамлек, который, стараясь унять приступы никогда не утихающего гнева, выдыхал через решетчатый щиток шлема облачка золы и пепла; Гор'ган, с кожи которого сыпалась чешуя, когда он снимал боевой шлем, сейчас баюкал, как домашнего любимца, мультимелту; Нор'хак ухаживал за своим оружием; Эркин пилотировал корабль, который охранял все время операции, его смертоносные кости-лезвия на предплечьях сейчас были скрыты в пазах силового доспеха.

Драконьи Воины серьезно рисковали, стремясь раздобыть этот артефакт. Маскируя эту вылазку, они даже пошли на то, чтобы разжечь восстание на планете. Весь мятеж был не более чем прикрытием. Гибель Кадая стала весьма приятным, хотя и нежданным подарком для Нигилана.

«Грозовая птица» находилась в полной готовности и была готова стартовать еще до того, как ловушка на Аура Иероне захлопнулась. Беснующиеся толпы культистов-смертников обеспечили безопасный отход, и отступники поспешили покинуть планету.

— Как же мало они знают… — проскрежетал Нигилан, внимательно разглядывая каждую грань позолоченного артефакта у себя на ладони.

Такая безобидная на вид аркана: внутри двенадцати пятиугольных граней вдоль геодезических линий были начертаны эзотерические тексты, которые обвивали собой всю поверхность додекаэдра. В нем таился ключ к разгадке многих тайн. Само предназначение дешифрекса заключалось в том, чтобы раскрывать то, что было умышленно скрыто. Для Нигилана такой загадкой были свитки Келока — древние пергаменты, которые они с Ушораком лет сорок назад вынесли из могилы Келока на Морибаре. Келок был технократом и непризнанным гением. Как оружейник, он создал нечто такое, что по своим возможностям далеко превосходило все, что могла предоставить современная убогая наука. Нигилан был намерен воссоздать творение гения.