Герои Малахова кургана
Шрифт:
Эпидемия заметно ослабела. Необходимо было соединить войска, добыть продовольствие, короче – организовать экспедицию.
Французские войска отплыли из Варны в Крым 1 сентября 1854 г. Около четырех месяцев находились они на Востоке, потеряв три тысячи пятьсот человек, так и не увидав неприятеля. 14 сентября союзная армия высадилась близ Евпатории, 19-го пустилась в дальнейший путь, расположилась лагерем между Булганаком и Альмой и 20-го одержала победу на реке Альме.
Такова, в общих чертах, история этой знаменитой кампании, где было пролито столько крови, вынесено столько страданий, совершено столько геройских подвигов с обеих сторон, где враги научились понимать и уважать друг друга.
Торжествующий маршал отправил императору и военному министру длинную телеграмму. Измученный, нервный главнокомандующий нуждается в отдыхе, уходит в свою палатку, состоящую из трех отделений: салона, столовой и спальной, убранных складной мебелью. Очень воздержанный, не пьющий ничего, кроме воды, маршал, однако, поддерживает себя теперь только шампанским. Он падает на свою постель, но дежурный докладывает ему о приходе сержанта Лебрэ в сопровождении дамы. Маршал хорошо знал старого солдата, верного, честного служаку.
– Что случилось, мой друг? – спрашивает главнокомандующий ласковым тоном.
– Господин маршал! Зуавы захватили шпионку… окружили коляску верхом на лошадях…
– Верхом? Зуавы? Сумасшедшие! Так шпионка?
– Я нашел при ней важные бумаги – она заслуживает, чтобы ее расстреляли! Кроме того, она предлагала мне две тысячи франков, если я отпущу ее!
– Ты, конечно, отказался? Лебрэ, я очень доволен тобой!
– Это мой долг, господин маршал!
– Подай мне бумаги!
Маршал просматривает их и ворчит:
– Негодница! Жалкие изменники! Приведи эту женщину и держись недалеко от палатки!
Лебрэ уходит и возвращается с дамой в черном.
Маршал думал, что имеет дело с какой-нибудь авантюристкой, и приготовился встретить ее. Но при виде незнакомки, которая идет гордой поступью, при виде ее благородной аристократической фигуры он удивленно встает и восклицает:
– Как! Это вы, княгиня? Вы?
– Да, я, маршал!
– Вы, которую удостаивала своей симпатией императрица Франции, вы – лучший друг моей жены? Вы – идол всего Тюльери?
– Да, маршал!
– Вот как мы свиделись! При каких ужасных, трагических условиях!
– Трагических для моего дорогого отечества… для святой Руси!
– И тяжелых для вас, княгиня!
– Это правда: я – ваша пленница!
– Положим, мы не воюем с женщинами, но вы – в подозрении, скажу правду, вас подозревают в шпионстве, а шпионство не имеет пола.
– Фи, маршал! Какое гадкое слово! И вы говорите это мне, невестке князя Меньшикова, русского генерала и главнокомандующего?
– Но… княгиня, как прикажете назвать это? Я имею в руках доказательства!
– Я люблю, я обожаю мое отечество! Я – русская с головы до ног, до последней капли крови! До самой смерти!
– Это очень почтенное чувство, и я уважаю его в вас, но…
– Но я – женщина! Не могу воевать, не могу встать во главе эскадрона… испытывать дикую радость… опьянение кровью врагов, позорящих землю моей родины…
– Да, – холодно прерывает ее маршал, – вы предпочитаете пистолетам
– наполеондоры, или золотые рубли по-вашему. С помощью денег вы собираете нужные сведения о нашей армии?
– Разве это преступление? Говорите и делайте, что хотите, но повторяю вам: я – патриотка, но не шпионка!
– Бог мой! Сударыня, название тут ни при чем! Патриотка, пожалуй, опаснее шпионки, особенно если она молода, прекрасна, богата и смела!
– Эта любезность неуместна, маршал!
– Истинная правда, княгиня! И эта патриотка покупает совесть солдат, измену офицеров, наносит бесчестие нашей армии… Не отрицайте, княгиня! У меня в руках список имен, чинов и полков… сведения, которые сообщили вам эти предатели! Я прикажу арестовать, судить и казнить их!
– Вы велите расстрелять меня?
– Следовало бы! Я ограничусь тем, что вышлю вас во Францию и запру в крепость до окончания войны!
Маршал встал с места и зашагал взад и вперед.
Дама в черном, спокойная с виду, смотрит на него со странным выражением ненависти и иронии.
Подле нее, на столе, стоит бутылка шампанского и полный бокал. На пальце княгини блестит перстень с большим алмазом. Этот алмаз свободно двигается и герметически закрывает собой маленькую впадину.
Княгиня осторожно и незаметно сдвигает его, и, пользуясь моментом, когда маршал поворачивается к ней спиной, делает быстрый жест рукой над бокалом.
Бесцветная капля падает из кольца в бокал и смешивается с вином.
Маршал ничего не замечает, не подозревает. В эту минуту слышен быстрый галоп лошади и голоса. Дежурный солдат кричит:
– Адъютант его превосходительства милорда Раглана просит немедленного свидания с господином маршалом!
– Иду! – отвечает маршал. – Княгиня, извините, я на минуту!
Дама в черном кивает головой. Маршал, чувствуя слабость, берет бокал с вином, выпивает его и уходит.
– Депеша вашему превосходительству, – говорит по-английски молодой звучный голос. – Мне приказано передать вам и ждать ответа!
– Хорошо, лейтенант!
– Им нужно не менее десяти минут! – шепчет княгиня. – Время дорого! За дело! О, как хорошо отомстить за себя, оскорбить и убить врага!
Она вынимает из кармана перочинный нож, прорезает отверстие в полотне палатки.
Ей ясно виден адъютант Раглана, молодой, красивый шотландец. Дьявольская усмешка искажает ее прекрасное лицо. Она отходит и оглядывается. Никого! Никто не видит ее. На шкатулке лежит дорожное клетчатое покрывало.
С удивительной ловкостью княгиня расстегивает и снимает свою атласную юбку. Оставшись в короткой юбке и русских сапогах, она быстро отрывает полотнище покрывала, прикрывает им свою юбку, что делает ее похожей на шотландский костюм, а остальной кусок ткани перекидывает через плечо в виде пледа. С лихорадочной поспешностью она обрезает поля своей фетровой шляпы и делает ее похожей на шотландскую шапочку.