Чтение онлайн

А фашисты усиленно возили в сторону фронта бревна и доски для оборонительных сооружений. По городу не прекращались облавы. Независимо от пола и возраста задержанных гнали на окопные работы. Даже легкораненых военнопленных направляли туда же.

Видно, туго приходилось захватчикам. Десятки грузовиков и санитарных автомобилей доставляли в Таганрог раненых и обмороженных. Городские амбулатории, школы срочно оборудовались под госпитали. Постельных принадлежностей не хватало. Немцы ходили по квартирам и реквизировали простыни и одеяла.

Дмитрий Кирсанов собирался отметить день своего рождения в узком семейном кругу. Он пригласил братьев Николая и Алексея. Не было только Юрия, который все еще находился под следствием и содержался немцами в городской тюрьме.

Первым поздравить именинника пришел Николай. В подарок брату он принес дорогую шапку из серого каракуля и перчатки на меху. Присел к столу и, теребя край скатерти своими длинными пальцами, недовольно сказал:

— Алексей просил передать, что по важному делу задерживается в редакции...

— Подождем, — сказал Дмитрий. — А что ты узнал о Юрии? Когда же, наконец, они закончат это следствие?

— Я сегодня вновь разговаривал с Ходаевским. Просил его заступиться. — Николай поднялся из-за стола, худой и длинный, прошелся по комнате. — Это было так унизительно...

— Он отказал тебе в помощи?

— Нет. Но он опять подчеркнул, что Юрий уличен немцами в воровстве.

— История, конечно, не очень красивая. Юрий просто сошел с ума с этим золотом... И все же это наш брат. Кому же, как не нам, позаботиться о нем? Мы должны сделать для него все. Быть может, нужно предложить им взятку? Если нужны деньги, я готов дать незамедлительно, — нервно предложил Дмитрий.

— Подождем день-другой. Господин Ходаевский обещал сегодня же поговорить с ортскомендантом.

— Главное, не упустить время. Когда они вынесут приговор, будет поздно что-либо предпринимать. — Дмитрий стиснул руки, хрустнул пальцами. — Ты это понимаешь?

— Понимаю, — устало сказал Николай. — Я сделал все, что мог. Теперь надежда только на Алексея...

Братья замолчали. В комнате повисла гнетущая тишина. Электростанция вновь не работала, и комната была освещена керосиновой лампой. Угрюмые тени братьев скользили по стенам. Из кухни раздавались негромкие женские голоса и звон посуды. Там хозяйничали жены Дмитрия и Алексея.

Наконец дверь раскрылась, и вошла жена Алексея — худая молодящаяся блондинка с утомленным и капризным лицом.

— Полюбуйтесь! Какой я вам пирог испекла! Твой любимый, Дмитрий, с капустой. — Она поднесла блюдо с пирогом к имениннику. — У нас еще и сладкий есть. С изюмом. Отметим сегодняшний день...

Но братья не разделяли ее восторгов.

— Благодарим, — сказал Николай. — Но думаю, что мне сегодня кусок в горло не полезет. Мы тут ломаем голову, как бы Юрия выручить...

— Он сам виноват. Надоело, — капризно сказала женщина. — Не портите нам хоть сегодня праздник.

— Праздник! — раздражался все больше Николай. — Ты забыла, моя милая, как неделю назад сидела на чемоданах? Боялась, как бы большевики в Таганрог не вернулись. Только и разговоров было — успеть бы вовремя с немцами эвакуироваться. А сегодня, чуть успокоилось, мы уже о пирогах думаем. Откуда такое легкомыслие? Поражаюсь...

— Ты ничуть не изменился. При немцах ты такой же раздражительный, как и при большевиках, — насмешливо произнесла женщина.

В это время что-то глухо стукнуло в окно. Николай вздрогнул.

— А вот и Алексей! — обрадовался Дмитрий. — Он шутник. Уже двадцать лет в этот день он бросает снежок мне в окно...

Через минуту в комнате появился Алексей Кирсанов. Он был весел, лицо его розовело от мороза. Стиснув старшего брата в объятиях, он трижды поцеловал его в щеки.

— Поздравляю! Почему ты не спрашиваешь меня о моем подарке?

— Полноте! До подарков ли в наше тревожное время?

— А почему бы и нет? Поведай о своем самом большом желании, и, если я провидец, оно будет исполнено, — таинственно пообещал Алексей.

— Ты же знаешь. Если бы Юрий был здесь, на нашем маленьком семейном торжестве, лучшего подарка я бы и не желал.

— Считай, что этот подарок ты уже получил.

— Не шути, Алексей. Объясни, в чем дело.

— Сначала прочтите эту маленькую записку. Она от Юрия, — Алексей извлек из кармана клочок бумаги.

В это время в комнате появилась хозяйка дома, жена Дмитрия.

— Ну, все в сборе? Прошу к столу, — по-хозяйски властно сказала она.

— Одну минуточку, дорогая. Алексей принес письмо от Юрия. Ну, читай же скорее, — попросил Дмитрий.

— Нет, нет, — отмахнулся тот. — Письмо не совсем пристойно, Наш братец допустил там несколько крепких выражений... Читайте сами.

— Где же мои очки? — заволновался Дмитрий.

Он вышел в соседнюю комнату за очками, а Николай резким движением почти выхватил письмо из рук Алексея и подошел к письменному столу, где горела вторая керосиновая лампа.

«...Все говорит за то, что Стоянов донес в ортскомендатуру, такой гнусняк, — писал Юрий. — Так лизал в свое время, а теперь из шкуры лезет, чтобы... Да и ортскомендант и зондеркоманда хороши. Я их ненавижу сейчас. Ты, видишь ли, загребай жар — они будут платить три-пять рублей золотом в месяц. Ты рискуй головой, голодай и не моги красть. Арестовывают и расстреливают, не считаясь ни с положением, ни с заслугами. Для них мы только быдло. Суки. Ну и пусть их „хайль“ пользуется услугами стояновых. Одно г... То же и ортскомендант, до сих пор не нашел нужным поставить тебя в известность, в чем дело...»

В комнату вернулся Дмитрий, надевая очки.

— Где письмо? — спросил он.

— На, прочти, — протянул Николай письмо Дмитрию. — Колоритное письмецо...

Дмитрий схватил письмо, а Николай подошел к Алексею.

— Ну, рассказывай, что за сюрприз? — тихо спросил он. — По твоему лицу вижу...

— Я только что был у нового ортскоменданта и вымолил у него прекращения дела, — важно произнес Алексей Кирсанов. Глаза его блестели. — Капитан Штайнвакс при мне отдал распоряжение об освобождении Юрия. С минуты на минуту наш баловень судьбы будет здесь. Это и есть мой подарок ко дню рождения Дмитрия.