Чтение онлайн

Оно не было закончено и наполовину. Кое-где виднелась голая стена; кое-где черты были едва намечены костями. Завершены были только лоб и один глаз.

Головоломка безумного бога, это лицо было сложено из тел, распластанных, расчлененных и переплетающихся, словно трупы в общей могиле. Мгновением позже Кейн понял – это не настоящие тела, но глиняные статуи, подобные той, что висела сейчас за плечом.

Размеры изваяния ошеломляли. Сколько труда понадобилось для того, чтобы тщательно вылепить куклу, а потом найти ей место! А сколько еще предстоит сделать! Когда Кейн продумал обо всем этом, его объял священный трепет и одновременно исчезла надежда на то, что Ма'элКот окажется обычным магом, пусть даже очень сильным.

Кейн не мог оторвать глаз от необычного творения.

– Ну как, нравится? – пророкотал Ма'элКот. – Я назвал эту работу «Будущее человечества».

При этих словах что-то щелкнуло в голове Кейна; секундное озарение дорисовало лицо и придало ему естественный цвет.

Лицо принадлежало Ма'элКоту.

– Похоже на тебя, – прошептал Кейн.

– Ну конечно. Это автопортрет.

Теперь голос Ма'элКота звучал совсем рядом. Кейн обернулся и обнаружил, что едва не касается носом груди императора. Должно быть, тот очень тихо, по-кошачьи, сошел с котла. От него исходил запах крепкого мужского пота, смешанный с ароматом лавандового масла, которым были умащены его волосы и борода, и тяжелый мясной дух глины, засохшей на его босых ногах. Он обнажил в улыбке великолепные крупные белоснежные зубы.

– Все великие произведения искусства в какой-то степени автопортреты, Кейн.

Было жутковато находиться в пределах досягаемости этих огромных рук, поэтому в ответ Кейн мог лишь кивнуть.

Изображение Кейна все еще находилось позади него. Выполненное в натуральную величину, оно с абсолютной точностью повторяло каждую черточку лица и тела. Кейн заглянул в свои глаза, вылепленные из глины, и только сейчас заметил, что даже борода изваяния тщательно разделена на отдельные волоски. Ма'элКот заметил:

– Сейчас я работаю вот над этим кусочком, однако не понимаю, к чему он подходит. Дело в том, что каждый кусочек глины должен лечь на свое место; каждый должен стать частью целого. Я работаю с этим вот уже два дня с перерывами, однако никак не могу определить его место. Нет ли у тебя предложений?

Кейн помотал головой и, с трудом произнес:

– Не могу и предположить.

– Даже так, – вздохнул Ма'элКот. – Ну что ж! Если не находится подходящего места…

Он воздел руку перед лицом Кейна и внезапно сжал ее в кулак; кукла дернулась, потеряла форму и потекла сквозь пальцы.

Кейну показалось, будто на глиняном лице появилась гримаса невыразимой муки, а потом исчезло само лицо. Еще один жест Ма'элКота – и неровный ком глины перелетел через край котла, подняв брызги варева, словно брошенный в лужу мяч.

– Есть вопросы? – осведомился Ма'элКот.

– Ты не слишком разборчив в средствах, – заметил Кейн.

– Утонченность – для слабых. Они добиваются своего вкрадчивостью, потому что у них не хватает сил на открытые действия.

«Вот те на, – подумал Кейн, – а ведь когда-то я говорил то же самое, причем не раз».

К котлу подошел паж с большой бутылью и вылил из нее в варево темную жидкость. Кейн посмотрел в котел и снова повернулся к Ма'элКоту.

– У меня такой вопрос: что это они льют в глину? Пахнет как кровь.

– Это и есть кровь, – серьезно ответил Ма'элКот. – Все Великие Дела замешаны на крови. Разве ты не слышал? – Это же… – Кейн неловко откашлялся, – просто афоризм.

– Да ну?

Ма'элКот с живостью потер руки и внезапно дружески хлопнул Кейна по спине, от чего тот пошатнулся. – Пошли, мне надо вымыться, а ты наверняка голоден и должен поесть. Нам о многом необходимо поговорить. Он быстро вышел сквозь арку, шагая так широко, Что Кейну пришлось почти бежать за ним.

Стол с завтраком больше походил на банкетный. Там было все – от овощного суфле до фаршированных перепелов. Кейн отхлебнул из высокого кубка кофе со льдом, стараясь не вспоминать о греческих мифах и, в частности, о зернышке граната.

Император возлежал с львиной грацией на изящной кушетке у противоположного конца стола. Он искусно вовлек Кейна в пустяковую беседу, пока тот сидел рядом с его ванной; три миловидные девушки в той же ванне отмывали Ма'элКота от глины, интересуя его не больше, чем стоявший в той же комнате стол.

Кейн наклонился над столом, и ножны всех его семи новых клинков прижались к ребрам – значит, они при нем. Затем Ма'элКот неторопливо шел со своим гостем из ванной комнаты в зал для завтрака и, неожиданно повернувшись к Кейну, добродушно промолвил:

– Я должен извиниться за то, что плохо выполняю обязанности хозяина. Только сейчас я понял, почему ты был так сдержан и напряжен во время разговора. Прошу тебя, следуй за мной.

Он повел Кейна в Оружейную галерею на втором этаже и пропустил в комнатку размером со спальню. Все стены и пол здесь были завешаны и забросаны самыми разнообразными ножами, от изогнутых хукри до кинжалов с рукояткой-веером; острые, похожие на катары кинжалы чередовались с покрытыми резьбой лезвиями танто. Нашлось даже несколько широких клинков наподобие «арканзасской зубочистки».

– Выбирай, прошу тебя, – предложил Ма'элКот. Кейн поднял кинжал с извилистым лезвием, напоминавший флорентийский стилет «пламя», и повертел его в пальцах. Они были одни в этой маленькой комнате за толстой дверью в окружении тысяч ножей.

– Знаешь, – сказал Кейн, – Крил думал, что меня подрядили убить тебя. Почему же ты не оставишь меня безоружным?

В сверкающих зеленых глазах императора заискрилось удовольствие.

– Разве я настолько глуп? Ты, Кейн, никогда не бываешь безоружен. Я мог бы отрезать тебе руки по самые плечи – и ты убил бы меня ногами. Прошу тебя, прими мое гостеприимство.

Я хочу, чтобы ты чувствовал себя непринужденно. Непринужденно? В присутствии Ма'элКота?

– Это шутка, да?

– Конечно.

И вот теперь Кейн сидел за столом, чувствуя новые клинки во всех ножнах.

Он все утро надеялся, что Ма'элКот перейдет к делу – время поджимало.

– Герцог Тоа-Сителл объяснил, что от меня требуется. Я буду рад послужить. Только хотелось бы знать, на какую поддержку я могу рассчитывать и сколько мне заплатят.

Он знал, что переигрывает, проявляя чрезмерную готовность, однако не мог больше ждать. Ему было все равно; потребность действовать сидела у него в печенках – какие уж тут правила! Ему необходимо выбраться из дворца, выйти на улицы города и отправиться на поиски Шенны.