Герои
Шрифт:
– Но ведь это, выходит, уже и не жертва, если ты сам, по своей воле хочешь это творить? Как, творя то, чего ты сам желаешь, сделаться, раздолби его, героем? Ведь так и я, и все могут. И делают.
Зоб лишь пожал плечами.
– Ответов у меня нет. Хорошо, если б были.
Хлад задумчиво крутил на мизинце перстень, поигрывая блеском красного камня.
– Получается, так все живут изо дня в день.
– Такие времена.
– Ты думаешь, другие времена будут отличаться?
– Остается лишь надеяться.
– Зобатый!
Звук собственного имени ударил так хлестко, что Зоб крутнулся волчком, щурясь в темноту: кого это он, интересно, успел с недавних пор еще обидеть? По логике, хоть кого. Едва он сказал Черному Доу о своем согласии, как враги стали сыпаться на него как из помойного ведра. Рука привычно схватилась за меч, благо на сей раз он висел на поясе. И тут Зоб разулыбался.
– Фладд! Да что ты будешь делать: что ни шаг, натыкаюсь, черт бы их побрал, на знакомцев!
– Вот что значит быть старым байбаком.
Фладд вышел навстречу, и все было при нем: и улыбка та же, и даже прихрамывание.
– Байбак байбака видит издалека. Ты же знаком с Хладом?
– По отзывам.
Хлад обнажил зубы:
– Краса неписаная, разве нет?.
– Как тут денек прошел у Ричи? – поинтересовался Зоб.
– Кровушки пролилось изрядно, – ответил Фладд. – Я вот был вождем у нескольких ребят, молодых совсем. Даже слишком. Все, кроме одного, ушли обратно в грязь.
– Жаль, жаль про это слышать.
– А мне, думаешь, нет? Хотя война есть война. Думал, не вернуться ли к тебе в дюжину, если возьмешь. А если согласишься, то я бы взял с собой вот этого.
Фладд ткнул большим пальцем на какого-то мальчишку-переростка; запахнутый в грязный зеленый плащ, юнец держался в тени и глядел исподлобья: глаз поблескивал из-под темной челки. Надо отметить, меч у него на поясе что надо, с золоченой рукоятью, это Зоб углядел быстро.
– У него верная рука. Даже имя себе сегодня заработал.
– Похвально, – кивнул Зоб.
Паренек отличался молчаливостью – никакого бахвальства или бравады, как пристало тому, кто мечом добыл себе сегодня имя. Как, помнится, похвалялся Зоб, когда добыл свое! Это хорошо. Не хватало еще ершистого засранца, из-за которого в сплоченной дюжине начнется разброд. Как когда-то, годы назад, произошло из-за него, молодого запальчивого засранца.
– Ну так что? – переспросил Фладд. – Отыщется у тебя лишнее местечко?
– Лишнее, говоришь? Да у меня и в лучшие-то времена, помнится, больше десяти человек не набиралось. А теперь и вовсе осталось шестеро.
– Во как! А с остальными что сталось?
Зоб поморщился.
– Да то же, что и с твоими. Как оно обычно складывается. Атрока позавчера убило на Героях. Через день Агрика. А нынче вот утром умер Брек.
Возникла невеселая пауза.
– Брек, значит, умер?
– Во сне, – пояснил Зоб, будто это что-то меняло. – Нога, видать, подвела.
– Надо же, Брек ушел в грязь, – Фладд задумчиво покачал головой. – Вот незадача. Я-то думал, такие вообще не мрут.
– И ты, и я, и все там будем. Одно бесспорно: Великий Уравнитель подкарауливает всех. У него ни оговорок, ни отговорок не бывает.
– Истинно, – прошелестел Хлад.
– Ну а до тех пор мы, конечно, могли бы потесниться, если Ричи тебя отпустит.
– Он уже согласился, – сказал Фладд.
– Тогда милости прошу. Только учти, что в дюжине за старшую пока Чудесница.
– Вот как?
– Ага. Доу предложил мне начальствовать над его карлами.
– Так ты, получается, второй у Черного Доу?
– Во всяком случае, пока битва не кончится.
Фладд шумно выдохнул.
– А как же твое «быть тише воды ниже травы»?
– Никогда не бери на веру чужих слов. Ну что, еще не передумал?
– С чего бы.
– Тогда добро пожаловать обратно. Вместе с твоим парнягой, если он, как ты говоришь, потянет.
– Да куда он денется. Так ведь, малый?
Паренек промолчал.
– Как тебя звать? – спросил Зоб.
– Бек.
Фладд хлопнул его по плечу.
– Красный Бек. Лучше уж сразу давай привыкай к полному имени.
Вид у паренька был слегка квелый. Немудрено, судя по состоянию городка. Сразу, без подготовки, побывать в таком рубилове – вот уж поистине кровавое омовение.
– Не из разговорчивых, значит? Оно и к лучшему. Нам тут и без того острословов-болтунов хватает, в лице Чудесницы и Жужела.
– Жужело из Блая? – спросил паренек.
– Он самый. Он тоже у нас в дюжине. Или полудюжине, смотря как считать. Ты как думаешь, – поинтересовался Зоб, – мне ему вступительную речь говорить, как когда-то тебе? Насчет того, как заботиться о своей дюжине и вожде-воителе, не лезть почем зря на рожон, поступать по-правильному, все такое?
Фладд, поглядев на паренька, покачал головой.
– Знаешь, я так думаю, он за сегодня сам все постиг, на своей шкуре.
– Эйе, – отозвался Зоб. – Мы все в свое время так или иначе это постигали. Ну так добро пожаловать в дюжину, Красный Бек.
Паренек лишь моргнул.
Еще один день
Это была та же тропа, по которой она ехала накануне вечером. Тот же извилистый путь вверх по продуваемому ветром холму к амбару, где ее отец разместил свою ставку. Тот же вид на мглистую долину, до отказа, казалось, заполненную острыми точками огней: тысячи костров, фонарей, факелов, все переливчато сияют в слезящихся уголках ее утомленных глаз. Но все теперь воспринималось иначе. Несмотря даже на то, что рядом ехал Гар – вот он, стоит протянуть руку, – и говорил, говорил, чтобы как-то заполнить тишину, – Финри чувствовала себя одинокой.