Герои
Шрифт:
– Сколько-сколько. Сотни.
– Сотни, и сотни, и сотни, и…
– Мы здесь не для того, чтобы их останавливать, – рыкнул Кудрявый. – Чуток замедлим, положим нескольких, пусть видят, с кем связались. А там, как настанет пора отваливать, отойдем обратно к Деткам.
– Отваливать, – произнес кто-то, да с такой мечтательностью, будто краше мысли ему и в башку не стучалось.
– Когда настанет пора! – остерег Кудрявый.
– С ними северяне, – заметил еще один голос. – Наверно, из людей Ищейки.
– Сволочье, – буркнул кто-то.
– Ага, сволочье. Изменники. – Старикан в красном клобуке сплюнул через валежину. – Я слышал, Девять Смертей тоже был с ними.
В ответ тишина. Это имя не придавало отваги никому.
– Девять Смертей давно уже в грязи, – дернул плечами Кудрявый. – Черный Доу его прикончил.
– Может быть. – Красный клобук выглядел мрачно, как упырь. – Только я слышал, что он здесь.
Над самым ухом Кудрявого звонко тенькнула тетива; он рывком обернулся.
– Э! Какого…
Там стоял паренек с луком в трясущейся руке.
– Ой, прости! Я не хотел, просто…
– Девять Смертей! – раздался из-за деревьев безумный от ужаса вопль. – Девять…
И захлебнулся на взвизге, перейдя в такие же сумасшедшие рыдания. Тут грянул взрыв нечеловеческого хохота, отчего у Кудрявого зачесалась потная шея. Смех какой-то звериный. А то и дьявольский. Все застыли – молча уставились, с ошалело выпученными глазами.
– Да срал я! – раздался чей-то крик.
Обернувшись, Кудрявый увидел, как, мелькая среди деревьев, удирает кто-то из парней.
– Не, с Девятью Смертями я драться не буду, – вороша за собой листву, попятился еще один.
– А ну назад, гнилье! – прорычал, размахивая луком, Кудрявый.
Но было уже поздно. Раздался еще один душераздирающий вопль, как из преисподней.
– Девять Смертей! – словно в ответ проревело из сумрака.
В деревьях мелькнули тени, блеснула сталь. Там уже бежали. Бросали удобные места за валежником, не обнажив меча, не метнув копья, не пустив стрелы. Кто-то даже позабыл на суку колчан.
– Трусы!
Трусы-то они трусы, а что делать? Вождь для острастки может разве что пнуть одного-двух отщепенцев, но когда люди пускаются наутек всем скопом, тут он бессилен.
Начальственное положение на первый взгляд кажется чем-то незыблемым, выкованным из железа, а на самом-то деле это всего лишь понятие, с которым все соглашаются. Когда Кудрявый перемахнул обратно через валежник, все уже перестали меж собой соглашаться, и здесь остались, судя по всему, лишь он да еще этот незнакомец в красном клобуке.
– Вон он! – прошипел чужак, внезапно напрягаясь. – Это он!
Безумный хохот вновь эхом заметался среди деревьев, скача и прыгая, исходя разом отовсюду и ниоткуда. Кудрявый липкой от пота рукой наложил стрелу на липкий от пота лук. Взгляд выхватывал тут и там колкие тени, когтистые лапы сучьев и тени этих когтистых лап. Девять Смертей мертв, это всем известно. А что, если все-таки нет?
– Я ничего не вижу!
Руки тряслись – ну и насрать, Девять Смертей всего лишь человек, и стрела пригвоздит его намертво так же, как любого другого. А убегать от человека, каким бы зверообразным тот ни был, Кудрявый не собирался, пусть даже все остальные разбежались, пусть хоть что угодно.
– Где же он?
– Да вон он! – прошипел красный клобук, хватая его за плечо и тыча рукой в деревья. – Вон он, ну!
Кудрявый возвел лук, впиваясь взглядом в темень.
– Я не… А!
Ребра опалила боль, и он выпустил тетиву, стрела вяло шлепнулась на листья. Снова ожог боли, и Кудрявый, изумленно глянув, понял, что его саданул этот, в клобуке. Из груди торчала ручка ножа, а ее держала рука, темная от крови. Кудрявый сгреб рубаху подлеца.
– Ка…
Закончить фразу не хватило дыхания, а сделать еще один вдох не хватило сил.
– Прости, – сказал незнакомец с болью в глазах, всаживая нож еще раз.
Красная Шляпа воровато огляделся, не смотрит ли кто, но похоже, парни Железноголового вовсю уносили ноги от огородов наверх, к Деткам, да еще и, небось, порядком наложив в штаны. Он бы с удовольствием на это поглядел, но надо было делать дело. Он бережно уложил убитого, виновато похлопав его по окровавленной груди. Остекленелые глаза молодца все еще хранили некую озадаченность: дескать, что же это такое?
– Прости, что так.
Что и говорить, не по заслугам вышло тому, кто выполнял свою работу как подобает; более того, остался тверд, когда другие разбежались. Только такая уж штука – война. Иногда здесь в порядке оказывается как раз тот, кто поступает не вполне порядочно. Такое уж черное это дело, и плакать бесполезно. Слезами никого не отмоешь, как говаривала, бывало, Красной Шляпе старуха-мать.
– Девять Смертей! – провопил он со всем ужасом, на какой был способен. – Он здесь! Здесь!
Еще один вопль он испустил, когда вытирал нож о куртку парня, а сам оглядывал затенения: не прячется ли там кто еще. Судя по всему, нет.
– Девять Смертей! – выкрикнул другой голос в дюжине шагов позади.
Красная Шляпа обернулся и встал.
– Ладно, хватит. Они ушли.
Из тени показалось серое лицо Ищейки; в руке он сжимал лук и стрелы.
– Что, все?
Красная Шляпа указал на свежий труп.
– Почти.
– Кто бы мог подумать, – Ищейка подсел рядом, а из-за деревьев вылезли еще несколько его молодцов. – Дело, которое удалось сделать всего лишь именем мертвеца.