Герои
Шрифт:
Маршал взялся расхаживать взад-вперед, никчемно поигрывая пальцами. Наконец он подошел к Финри и встал рядом с ней, не переставая вглядываться в безликую серую пелену.
– Иногда я ловлю себя на мысли, – сказал он негромко, – что нет на свете человека беспомощней, чем главнокомандующий на поле боя.
– А как насчет его дочери?
Он натянуто улыбнулся:
– Ты в порядке?
Финри отмахнулась от мысли об ответной улыбке.
– В полном, – соврала она, и это было заметно.
Помимо отвратной боли в шее при каждом повороте головы, в руке при каждом движении, да еще и нестихающей боли в затылке, она все время ощущала удушливую тревогу. Финри вздрагивала и испуганно озиралась, как скряга, потерявший кошелек, даже не зная толком, что она ищет.
– А у тебя есть гораздо более важные вещи, о которых стоит волноваться…
Словно в доказательство этого отец спешно зашагал навстречу посыльному, скачущему с востока.
– Новости?
– Полковник Брок докладывает, что его люди в Осрунге приступили к штурму моста!
Значит, Гар в сражении. И, несомненно, в первых рядах. Финри прошиб пот; жаркая сырость под плащом Гара мешалась с холодной текучей сыростью снаружи, сливаясь в крещендо несносного неуюта.
– Тем временем полковник Бринт возглавляет бросок против дикарей, которые вчера… – взгляд посыльного метнулся на Финри и обратно, – против дикарей, господин лорд-маршал!
– И? – нетерпеливо спросил отец.
– И это все, господин лорд-маршал.
Крой поморщился.
– Благодарю. При любой возможности ставьте меня в известность.
– Слушаюсь!
Посыльный отсалютовал, развернул лошадь и галопом умчал в пелену дождя.
Рядом с Финри грузно оперся на посох Байяз.
– Ваш муж, вне всякого сомнения, при штурме несказанно отличится, – отозвался он, бледная плешь блестела под дождем. – Идти впереди воинства, как некогда Гарод Великий – можно сказать, герой нашего времени! Люди такого склада всегда вызывали у меня восхищение.
– А вот вы бы взяли и сами попробовали.
– О-хо-хо. Пробовал, и не раз. В юности я был ох каким сорвиголовой. Однако неутолимая жажда опасностей для меня, безусловно, в прошлом. От героев есть польза, но кому-то же надо направлять их верным путем. А потом расчищать за ними завалы. Они неизменно вызывают у толпы восхищение, однако оставляют после себя такой бардак.
Байяз задумчиво почесал живот.
– Так что нет, чашка чаю в арьергарде у меня куда больше в фаворе. А уж рукоплескания пускай достаются людям вроде вашего мужа.
– Вы очень щедры. Может, даже слишком.
– С этим мало кто поспорит.
– А что же теперь с вашим чаем?
Байяз нахмурился.
– У моего слуги нынче с утра задания поважней.
– Разве есть задания более важные, чем потакать вашим прихотям?
– О-о, прихоти мои идут куда дальше чайной заварки…
Сквозь дождь донесся приглушенный стук копыт, и на тракте показался одинокий всадник. Все, затаив дыхание, вглядывались, пока на пасмурном фоне не обозначилось насупленное лицо.
– Фелнигг! – вскинулся отец Финри. – Что у нас на левом фланге?
– Миттерик, черт бы его побрал, все угробил! – желчно выкрикнул Фелнигг, соскакивая с седла. – Взял и послал кавалерию через заросли ячменя, да еще по темноте! Это ж каким безрассудным идиотом надо быть!
Зная характер отношений между этими двумя, Финри подумала, как бы Фелнигг сам тайком не приложил руку к этому фиаско.
– Это мы видели, – сухо заметил отец, видимо, разделяя эти подозрения.
– Надобно лишить болвана всех чинов! Гнать его взашей!
– Может, чуть погодя. Каков же итог?
– Итог… Все еще висел на волоске, когда я отъехал.
– Как! У вас нет ни малейшего представления о том, что там происходит?
Фелнигг вначале раскрыл, затем прикрыл рот.
– Я думал, лучше без промедления возвратиться…
– И доложить о Миттерике и о его просчете, а не о последствиях. Премного благодарен, полковник, но я и без того сыт по горло некомпетентностью наших командных чинов.
Прежде чем Фелнигг успел что-нибудь сказать, отец вновь двинулся по склону, бесплодно вглядываясь в сторону севера.
– Не надо было их посылать, – услышала Финри, когда он проходил мимо. – Ни за что, ни за что не надо было.
Рядом вздохнул Байяз. Голос его резанул по ушам:
– Сочувствую, душевно сочувствую вашему отцу.
Восхищение Финри первым из магов неуклонно шло на спад, сменяясь растущей неприязнью.
– Да неужто, – сказала она так, как иной сказал бы «заткнись», и примерно с тем же значением.
Байяз это если и уловил, то пропустил мимо ушей.
– Какая досада, не видеть издали, как сражаются эти мураши-людишки. Ничто не сравнится с панорамой сражения, а это сражение даже на моей памяти весьма крупное. Но увы, погода не держит ответа ни перед кем.
Байяз самодовольно улыбнулся все более мрачнеющим небесам.
– Доподлинно буря! Воистину драма, не правда ли? Разве можно представить себе лучшую гармонию стихий, чем их столкновение – небесной и людской?
– Уж не вы ли его вызвали?
– Силы не те. Представить только, как грохотали бы громы, будь мне это доступно! В Древние времена мой мастер, великий Иувин, мог словом выкликать молнии, жестом заставлял течь реки, движением мысли припорашивал землю инеем. Такова была сила Искусства.
Раскинув руки, Байяз блаженно подставил лицо дождю и поднял навстречу небесным хлябям посох.
– Но то было давно.
Руки у него опали.
– А нынче ветры дуют, как им заблагорассудится, по своей воле. Как и битвы. Мы же, кто остался с тех времен, вынуждены действовать… окольным путем.