Чтение онлайн

Но одно дело — думать, а другое — говорить. Марат же не терпит возражений! Особенно от своих…

— Я думаю, Марат, придется немного помочь Джамалу. С этими ореховскими, он давно говорил, стало трудно иногда разговаривать. У них свой базар. Наглеют славяне. Своих давно надо было привлекать, но ты не хотел.

— Можно подумать, что наши не наглеют!

— Да, это так, Марат, но они — наши! И есть твой авторитет. И Джамал их неплохо кормит. И я, как могу, прикрываю. А отдачи практически нет. Вот и приходится рассчитывать на этих ореховских беспредельщиков.

— Хорошо, Теймур, не буду спорить и что-то доказывать. Давайте вернемся к этой проблеме позже, когда завершим эту операцию. Обещаю подумать. Еще что у тебя, Джамал? Вижу, не все говоришь. Почему?

— Не успел. Сперва сам просил о главном. А теперь о следаке. Как я говорил, после нашего решения стали мы «пасти» этого Турецкого. Очень хитрый оказался человек. Легко ушел от «хвоста», а ведь за ним ехал опытный специалист. Это накануне было. Но сегодня, можно сказать, удалось взять реванш. Проследили от начала до конца и обратно, до Петровки, где его и теперь ждет наш человек. Дождется — доложит. А вот куда он сегодня днем ездил, тебе, Марат, будет очень интересно.

— И куда же? — снисходительно спросил Марат.

— В Красновидово Там твой бывший посол проживает. Его зовут Фарид Галеев. Помнишь такого?

— А зачем он ездил? — сразу насторожившись, вкрадчиво спросил Марат.

— Если хочешь знать, можешь послушать запись их разговора. Мой агент все сделал правильно, направленная антенна, хорошая техника — что еще требуется, да? Я послушал. Следак все про Eгоpa и, кстати, про тебя тоже выпытывал. Я не совсем разбираюсь в ваших дипломатических проблемах, но думаю, что следак решил глубоко под вас всех копать. Начиная оттуда.

— А что Фарид? — уже строго кинул Марат.

— Я говорю, сам послушай, тебе больше, чем мне, будет ясно. Про мемуары свои говорил, что про всех напишет. И следаку дать прочитать обещал. Фамилии называл. Вот ты, Теймур, хвастался знакомством с Назри-ханом, да? Велел нигде не произносить его имя. А посол назвал. И Назри-хана, и Максуди, и что ты, Марат, с ними в Афгане не раз встречался. Много чего рассказал. Послушай, Марат.

— Та-ак… — с откровенной иронией протянул Теймур. — Тебе, брат, только этого не хватало, да? — и посмотрел на Марата, как на шкодливого мальчишку. — Ай, мамой клянусь, нехороший прокол…

— Он, этот Фарид, — после паузы произнес Марат, — там, на своей даче, постоянно живет? Или в Москву выезжает?

— Я понял тебя, Марат, — кивнул Джамал. — Мы проверили. К нему пожилая домработница приходит. И племянник из Москвы раз в неделю приезжает. Жратву, наверное, привозит. Жена совсем не ездит. И он в московскую квартиру за полгода ни разу не выбрался. Сидит и на машинке стучит. Хотя компьютер в кабинете имеет.

— Так ты уже думал, говоришь? — нехорошо усмехнулся Марат. — Ну раз думал, надеюсь, что-то и придумал? Так поделись с братьями.

— Если бы ездил, тогда случилась бы катастрофа. Жалко, погиб в ДТП. А он дома сидит. Ну и пусть. Тебе его мемуары сильно нужны?

— Любопытно, не больше, — пожал плечами Марат.

— И я так тоже подумал, — сказал Джамал. — Значит, вечерами он остается один. Прислуга уходит к себе, она живет в доме напротив. Молчаливая женщина. А когда старый человек остается один дома, всякая беда может случиться, да? Проводка подведет… Бумага от трубки загорится… Он трубку курить любит. А если это произойдет ночью, не успеет проснуться старик, дымом задохнется. Несчастный случай. Да вот и бумага, если она не в тугих пачках, тоже горит быстро… Хорошо горит.

— Удобный вариант, — подумав, сказал Марат. — Но очень важно, чтобы было чисто.

— Есть для этого специалисты, — вздохнул Джамал. — Вот вы говорите: то не успел, это… А ведь все больших денег требует. А чаще теперь — очень больших. Где беру? Из своей доли, братья.

Вздохнул и Марат:

— Он прав, Теймур. Такие расходы нам надо делить на всех. Это будет справедливо.

Теймур лишь кивнул. А про себя с неприязнью подумал, что недаром старший брат в дипломаты пошел, там всегда большая хитрость нужна. Вот и сейчас мягко разложил расходы на всех, хотя угроза в данном случае касалась лишь его одного. И может быть, в большей степени его шефа — Каманина. Несправедливо, конечно, но что поделаешь? Сами установили для себя табель о рангах…

А с другой стороны, если не действовать всем вместе, одним кулаком, все немедленно развалится.

— Да, — сказал наконец Теймур, — я думаю, Джамал, что вопрос с Галеевым мы решили. А с Турецкого постарайся глаз не спускать. Я попытаюсь помочь, если будет трудно. Интерес-то общий!

— Все, — подвел итог Марат, — две акции утвердили. А теперь, братишка, порадуй душу своей замечательной кухней…

Пожар начался во второй половине ночи, когда весь поселок крепко спал.

Если выражаться более точно, чего, в сущности, и добивались примчавшиеся к дымящемуся пепелищу и догорающим балкам пожарные, огонь занялся много раньше, вероятно, близко к полуночи. Потому что прислуга у Галеева, Клавдия Харитоновна, уходя к себе домой в половине двенадцатого, все приборы, как обычно, выключила, оставив хозяина в кабинете. Он работал обычно до полуночи, а потом поднимался на второй этаж, в спальню, и там еще немного читал на сон грядущий.

А полыхнул огонь, причем дружно, изо всех окон фасада первого этажа так, будто долго собирал силы и вдруг рванул наружу, вышибив разом все стекла. Пламя немедленно кинулось наверх по деревянной вагонке, которой была обита вся дача. И только тут заметил беду муж Клавдии Харитоновны — то ли треск пылающего сухого дерева его разбудил, то ли какая другая причина. Но он слез с кровати, подошел к окну, выглянул зачем-то на улицу — и увидел пламя.

Вместе с разбуженной им супругой они кинулись через улицу. И пока прислуга подняла крик да перебудила соседей, чтобы те бежали на помощь, муж ее, понимая, что через бурно горящий первый этаж наверх уже не пройти, кинулся домой, приволок длинную лестницу и по ней ловко взобрался на второй этаж, разбив oкно спальни Галеева.

Старик был совсем плох, видно, успел во сне надышаться дымом, который валил снизу. Он ничего не соображал, надрывно дышал и кашлял так, будто его всего наружу выворачивало.