Чтение онлайн

Вдобавок к разуму каждое Благословение давало силу. Правда, ходили слухи, будто некоторым кандра удавалось заполучить другие Благословения, отнимая их у своих собратьев.

Тен-Сун просунул лапу в углубление и стал раскапывать то, что спрятал здесь год назад. Два маленьких полированных железных штыря. Для одного Благословения требовалось именно два. Тен-Сун не знал, с чем это было связано, но так было заведено.

Раздвинув кожу на плече, Тен-Сун вобрал штыри в себя. Просунул сквозь мышцы и связки, растворил несколько органов, а потом воссоздал так, чтобы штыри пронзали их насквозь.

Тотчас же тело наполнила сила. Он не просто стал сильнее — этого можно было добиться, перестроив мышцы в теле. Нет, ощутил в себе новые резервы, которые позволяли действовать куда более эффективно, чем раньше.

Благословение Силы. Он украл эти два штыря, забрал из тела Ор-Сьера. Без них Тен-Сун не смог бы угнаться за Вин в тот год, который они провели вместе. Благословение делало каждую мышцу в два с лишним раза сильнее. Невозможно было управлять этой заемной силой, которая по природе являлась не ферухимической или алломантической, а совсем другой. Гемалургической.

Ради каждого из штырей кто-то умер. Тен-Сун гнал подобную мысль прочь, как и то, что он заполучил Благословение, убив своего собрата по поколению. Вседержитель всякий раз выдавал им необходимое количество штырей, чтобы кандра могли создать новое поколение.

Теперь у него было четыре штыря и два Благословения, и он стал одним из самых сильных кандра. Тен-Сун уверенно спрыгнул со скалы, пролетел двадцать футов и спокойно приземлился на усыпанную пеплом землю. Потом рванулся с места и побежал намного быстрее, чем раньше. Благословение Силы было похоже на эффект горения пьютера, но лишь отчасти. Тен-Сун не смог бы бежать бесконечно долго, и еще он не мог увеличить свою силу. С другой стороны, для ее подпитки не требовались металлы.

Он направлялся на восток. Первый договор был очень понятным. Когда вернется Разрушитель, кандра должны первым делом отыскать Отца. К несчастью, Отец умер. Первый договор на этот случай ничего не предусматривал. Не имея возможности встретиться с Отцом, Тен-Сун решил сделать единственно возможное — отправиться на поиски Вин.

— Никто точно не знает, как делают инквизиторов, — произнес Эленд, обращаясь к собравшимся в палатке Хэму, Сетту, Нурдену и Дему, который уже почти пришел в себя.

Вин сидела в дальнем углу, все еще пытаясь осознать свое открытие. Человек… и все колоссы… когда-то были людьми.

— Однако по этому поводу имеется много предположений, — продолжал он. — После гибели Вседержителя мы с Сэйзедом занялись исследованиями и, опрашивая поручителей, узнали кое-что интересное. К примеру, инквизиторов делают из обычных людей, и те помнят, кем были раньше, но получают новые алломантические способности.

— Случай с Маршем это доказывает, — подтвердил Хэм. — Он ничего не забыл даже после того, как его проткнули этими штырями. И, став инквизитором, приобрел силу рожденного туманом.

— Прошу прощения, — вмешался Сетт. — Но не мог бы кто-нибудь объяснить, как все это связано с осадой, будь она неладна? Здесь же нет инквизиторов.

Эленд скрестил на груди руки:

— Это важно, Сетт, потому что мы воюем с кем-то более сильным, чем Йомен. С кем-то, кого мы даже понять не можем, и его не стоит сравнивать с защитниками Фадрекса.

— Ты все еще веришь в эти сказки про злой рок, богов и прочее? — фыркнул Сетт.

— Нурден, — попросил Эленд писца, — пожалуйста, расскажи лорду Сетту то, что рассказал чуть раньше мне.

— Да, мой господин. — Бывший поручитель с готовностью кивнул. — Дело в том, — повернулся он к Сетту, — что количество людей, которых сразил туманный недуг, в процентном отношении выглядит слишком противоестественно. Природе свойствен упорядоченный хаос, и то, что при ближайшем рассмотрении кажется случайным, обычно часть определенной тенденции. Именно поэтому я не в силах поверить, что полученные нами результаты могут быть следствием воздействия природных сил.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Сетт.

— Мой господин, представьте себе, что где-то за пределами палатки раздается постукивание. Если оно беспорядочное, неритмичное, то, возможно, это ветер треплет развязавшийся полог. Но если оно повторяется в определенной последовательности, вы поймете, что какой-то человек стучит по одному из шестов. Вы бы с легкостью отличили одно от другого, поскольку вам известно, что естественные звуки могут быть ритмичными, но ритм не может повторяться в точности. Та же история и с числами, мой господин. Они слишком упорядоченны, я бы сказал, противоестественно упорядоченны.

— Хочешь сказать, будто какой-то человек стал причиной того, что заболели солдаты? — хмыкнул Сетт.

— Человек?.. Нет, не человек, как мне кажется, — возразил Нурден. — К этому причастно нечто разумное. Вот единственное умозаключение, которое я могу сделать. Нечто, преследующее определенные цели и заботящееся о точности.

В комнате стало тихо.

— И это связано с инквизиторами, мой господин? — повернувшись, к Эленду, осторожно спросил Дему.

— Связано. По крайней мере, я вижу связь, хотя стоит признать, что немногие способны уследить за моими мыслями.

— Не уверен, хорошо это или плохо… — улыбнулся Хэм.

— Нурден, что ты знаешь о том, как делали инквизиторов? — спросил Эленд.

Писцу стало явно не по себе:

— Я служил в Ортодоксальном кантоне, а не в Кантоне инквизиции.

— Но ведь слухи-то должны были быть, — не отступался Эленд.

— Разумеется. И не только слухи, вообще-то. Высшие поручители всегда пытались разузнать, каким образом инквизиторы получают свои силы. Видите ли, между кантонами шло вечное противоборство и… впрочем, не думаю, что вас это заинтересует. Так или иначе, слухи и впрямь были.