Чтение онлайн

Линге машинально оглянулся. Рейхсмаршала в спальне не наблюдалось.

– Мой фюрер, – не будучи уверен, слышит ли его Гитлер, сказал он, – господин Геринг полчаса назад отбыл из ставки. Прикажете вернуть?

Гитлер не ответил. Линге уже собирался покинуть спальню. Но вдруг фюрер широко открыл глаза и недрогнувшим голосом приказал:

– Линге! Пошлите за Евой! Я буду ее ждать.

Теперь уже Линге смотрел на шефа с нескрываемым ужасом: Ева Браун была представлена лишь самому узкому кругу партийных товарищей. Даже во время визита четы Герингов Еве предписывалось оставаться в своей комнате. А тут Гитлер требует вызвать ее… в ставку! Но это же…

– Господи, – с трудом проглотив комок горькой слюны, воскликнул Линге, – неужели все действительно так плохо?!

А в это время на стол начальника личной охраны фюрера СС-группенфюрера Раттенхубера легло донесение шефа гестапо Мюллера.

«Совершенно секретно. Стало известно, что большевики и их союзники планируют покушение на фюрера. В этом они видят единственную возможность переломить ход войны в свою пользу, так как, по их мнению, без фюрера Германия придет в упадок. До сих пор покушение не удалось благодаря хорошей организации охраны фюрера и его штаб-квартиры. Покушение должен осуществить немецкий офицер в чине майора, который находится на службе советской разведки».

Новость Раттенхубера не сразила, скорее, позабавила. Да и было ли это новостью?! До июля сорок второго попыток лишить фюрера жизни было больше, чем побед на Восточном фронте. Кто только ни дерзал его убить!

А в донесении Мюллера ничего конкретного. Извольте ловить какого-то немецкого майора на службе советской разведки! А если этот майор в момент, когда Мюллер добросовестно кропал это донесение, уже произведен в подполковники? За особые заслуги перед рейхом, разумеется! Не перед русской же разведкой! Хотя… не исключено, что и там тоже!

Ну что ж, придется прошерстить поголовно всех майоров, как работающих в ставке, так и прибывающих сюда в командировку. А это не одна чертова дюжина! Вчера, например, по долгу службы пришлось познакомиться с майором организационного отдела Штауффенбергом. Граф Клаус Шенк фон Штауффенберг, потомственный аристократ, голубая кровь и белая кость! Вылитый агент советской разведки!

Раттенхубер повертел в руках донесение Мюллера и даже перечитал его вслух. Но ничего более существенного, чем мнение русских и их союзников о фатальной роли фюрера в судьбе Германии, не обнаружил.

Впрочем, с этим мнением он был целиком согласен. Германия действительно придет в упадок без Гитлера, Италия – без Муссолини, а служба безопасности рейха – без него, Раттенхубера!

А интересно, придет ли в упадок гестапо, если, упаси бог, что-то случится с Мюллером?! Сегодня, например, у него на этот счет возникли большие сомнения!

И уж тем более трудно не согласиться, что все предыдущие покушения не удались исключительно благодаря хорошей организации охраны фюрера и его штаб-квартиры! Это уж просто себя не любить! А любопытно: не приписывает ли себе Мюллер и этой заслуги? Гиммлер-то – точно!

Рожденный в семье крестьянина и содержателя сельского гаштета, с восьмиклассным образованием, Раттенхубер всегда мыслил строго определенно и предметно. И был, насколько это возможно, откровенен с самим собой. Так, наедине с собой он все же не мог не признать, что, несмотря на все его усилия и созданную им супердорогую и суперсложную систему охраны, вплоть до переезда в «Вервольф», Гитлер оставался цел и невредим лишь благодаря провидению.

Охранять фюрера было невыносимо сложно! Он всегда норовил идти в первом ряду демонстраций и шествий, часами выступал перед разноплеменной и разношерстной массой, на всех парадах в полный рост стоял в открытом кабриолете и правительственной ложе олимпийского стадиона, обожал пожимать сотни рук, тянущихся к нему из толпы, совершал незапланированные поездки на фронт и при этом не терпел навязчивого сопровождения.

Делал ли он все это от избытка безумной храбрости, как после его прихода к власти поговаривали те, кто во Фландрии ходили с ним в атаку, от врожденной беспечности или самозабвенной веры в свою божественную неприкосновенность? Раттенхубер никогда не истязал себя такими сложными вопросами.

Впрочем, в жизни фюрер был крайне осторожен. Часто внезапно, без всяких предварительных уведомлений менял маршруты, переносил часы выступлений, упорно избегал всяких стереотипов, чтобы, как он сам говорил, спутывать карты врага.

Но в том, что, вопреки всем изощреннейшим мерам предосторожности и врожденного, звериного предощущения опасности, особенно до тридцать четвертого года, когда были ликвидированы все конкуренты за власть типа Рема, подстрелить, отравить, разбомбить и придушить его было порой намного проще, чем снискать его расположение, – сомнений у Раттенхубера не было.

Как бы то ни было, Раттенхубер был убежден, что Германия не может жить без фюрера, а фюрер – без идейных и наемных убийц. Даже если фюрера полюбят все, то всегда среди всех найдется хотя бы один ублюдок, который возненавидит его именно за то, что его любят все. За то, что все любят фюрера, а не его, и так далее.

И тут какой-нибудь безликий и непредсказуемый псих опаснее целой банды заговорщиков. Как этот… пароноидальный швейцарец Морис Баво, возомнивший себя борцом с нацизмом! Ну что ж, у каждого своя миссия. Гитлер пришел, чтобы спасти этот мир от евреев и большевиков, а Баво – от Гитлера!

Ему, видите ли, вздумалось застрелить фюрера из пистолета во время празднования Пивного путча. Еще один гребаный Герострат двадцатого века выискался! Но все просчитал до мелочей! Высмотрел, что фюрер всегда идет во главе колонны, раздобыл пистолет, набил руку, стреляя по деревьям, и в час X, как заправский наемный убийца, занял свое место во втором ряду, сразу же за оцеплением эсэсовцев.

Но провидение и на этот раз хранило шефа лучше любых телохранителей. Когда Гитлер поравнялся с Баво, стоящие в оцеплении эсэсовцы и другие сторонники фюрера вскинули руки в торжественном приветствии и полностью закрыли обзор стрелку. Вскоре мерзавца арестовали и гильотинировали.

Кстати, римское приветствие не раз спасало Гитлера от смерти, как будто благодарные немцы своими руками прикрывали его от врагов.

То, что Гитлера хранит провидение, а вовсе не его охрана, Раттенхубер убедился 8 ноября тридцать девятого года, когда какой-то, прости господи, мюнхенский столяр Иоганн Георг Эльзер заложил бомбу с часовым механизмом в одну из колонн перед самой трибуной вождя в пивной «Бюргербройкеллер», где фюрер традиционно встречался со старыми партайгеноссе, участниками Пивного путча. Но Гитлер вместо обычной трехчасовой речи ограничился часовым приветствием и, сославшись на важную встречу в Берлине, покинул пивную за семь минут до взрыва.