Чтение онлайн

– Я пойду предупрежу соседей, на всякий случай, – сказала Лена и вошла обратно в подъезд.

– Давай, – сказал я и остался смотреть на полыхавшее огнем окно второго этажа.

Все-таки что-то странное происходит с этим миром. Думал я в тот момент, когда у меня за спиной, скрипнув колесами, остановилась машина. Рефлекторно, я на мгновение обернулся и тут же продолжил смотреть в сторону полыхающего огнем окна.

Несколько длинных мгновений тишины разбавились размеренными шагами вышедшего из машины человека. Внезапно свет всех фонарей, стоявших вряд около подъездов моего дома, погас, и я почувствовал тяжесть от удара в затылок. Потеряв равновесие, я упал на землю и, спустя пару секунд, попытался открыть глаза, возмущенный на уровне: "Какого хрена происходит !?!"

Последнее что я увидел – ослепительная вспышка из устройства, похожего на старый фотоаппарат.

Последнее что я услышал было – "тебя переводят".

Глава вторая.

Join the scene.

Что не так с этим миром?

Мне не часто приходится задаваться серьезными вопросами, но этот навещает мою голову уже не в первый раз. Как можно вести войны, конфликтовать из-за каких-то не пойми кому нужных санкций, зомбировать человечество обещаниями и при всем при этом пытаться выглядеть честными в глазах своего народа? Американцы… мне их никогда не понять. Да и украинцы, забывшие о временах, когда мы были братьями, но в тоже время напоминающие нам о какой-то измене – никуда не годятся. Никогда не любила уроки истории именно из-за таких вредных знатоков в телике.

Мда, как это шоу может нравится деду?

Ну ладно, приехала навестить, так радуй хоть присутствием раз уж сказать нечего.

– Деда, слушай, а эта болтовня, эти люди, они вообще влияют на что-нибудь? – вопрос выскочил как-то неожиданно сам собой.

– Да как сказать… Возможно быть в курсе полезно большим бизнесменам, но и то вряд ли. Они верещат так, к сведению.

По лицу моего старика невозможно было сказать одобряет он это или нет.

– Но они же верещат часами, – надеюсь, он не примерит это замечание на себя.

– Да, но как ты могла заметить, они все уже в годах и при этом очень грамотные. А хорошо сидят те, кто красиво пиздят.

Дед меня немного ошарашил таким выражением, но, глянув на коротающую время с судоку бабушку, которая сделала вид что не услышала матерок, я нашла еще один интересный вопрос.

– Деда, а ты бы нашел что им сказать? – вопрос явно заставил дедушку напрячься, он выключил на телевизоре звук.

– Ты знаешь, я за свою жизнь понял немало, но отдельно понимание ничего не стоит. Ну болтают они всякую политическую хрень и пусть болтают, если им от этого легче. Что им не скажи, легче от этого никому не станет. Меня лично греет совсем другое.

Многозначительное молчание создало впечатление, как будто я перевариваю ответ деда, хотя я рассчитывала что он продолжит.

– И что это? – спросила я, и почувствовала, как мое любопытство оттесняет время в этом промежутке диалога. Словно дед сейчас откроет мне что-то вечное, что-то прекрасное.

– Безмятежность. Все идет своим чередом даже после всего что я испытал. Даже после того, как я ушел на пенсию, я по-прежнему кому-то нужен. Последние годы, когда я работал, я чувствовал незначительность сути. Как бы все, что происходило, казалось бессмысленным, не существенным. Пока я не ушел с работы я не мог прочувствовать то, что скрывалось под информацией. Все, чем я интересовался, приелось, и я почувствовал, что что-то упускаю. Я увидел, что находилось под поверхностью, и теперь я наблюдаю. что я не один. То есть я, конечно, и раньше это знал, моя жена, твой отец, ты, вы все в моем сердце, но только недавно я понял, как глубоко вы в нем разместились. Наша семья, все что у нас есть, но это нужно понимать не только головой. Я иногда отодвигаю все в сторону и просто наслаждаюсь своим счастьем. Теми многочисленными фактами, которые говорят, что я прожил жизнь не зря.

– Деда, как это мило, мы все тебя очень любим.

– Скажу тебе вот что. Правительство нас третирует, а мы ничего не можем сделать. Наше недовольство никому не интересно. Оно не имеет значения. Власть опьяняет, мелочи ни на что не влияют. Да, мелочи достаются нам – простым людям, нам приходится ими размениваться, но посмотри, как богачам приходится суетиться, чтобы выглядеть важными персонами. Глядя на то, как изощряются все эти болтуны, я глубоко внутри хохочу.

– То есть над иронией… Типа, они пустой звук…

– Да… Знаешь, говорят, что в наше время информация дорого стоит. Что тот, кто осведомлен, тот и вооружен. В мире сейчас ведут информационную войну, игнорируя тех, на кого не действует гипноз. Так вот, самые опасные люди – это идеологи. Только в наш век, человек сидя дома может оказывать давление и воздействовать на массы, просто придумав хитрую схему. С грамотным подходом можно обмануть кого угодно, люди сами по себе очень доверчивы. Все эти политологи, политики, прочие балаболы стучаться в мозг, а там и до сердца не далеко. Меня в этой программе интересует только уровень оборотов – сила воздействия и резонанс, который вызывает их болтовня. Человеческое уважение завоевать не сложно, нужны лишь философия и грамотный, иногда индивидуальный подход. Занятно смотреть как они языки вертят.

– Ты у них учишься? – получилось, как утверждение.

– Да брось, разве мне нужно к кому втираться в доверие?… Нет, скорее, просто отвлекаюсь от самокопания. Я ведь так долго не мог увидеть, или почувствовать того счастья, которое все время было со мною.

– Я поняла. тебя гложут упущенные возможности.

Перед ответом дед печально вздохнул.

– Да понимаешь, нас приучают быть самодостаточными, самостоятельными, самонадеянными и самолюбивыми. А самобытность такого типа в итоге вредит нам, существам социальным, тем, кто ищет родственные души. А кто может быть ближе, чем кровь от крови… эм… твоей?

– Никто.

– Никто. Но с родными важно поддерживать отношения, а говорить зачастую неочем из-за гор хлама, наваленного над семейными сопереживаниями. По телевизору говорят обо всем и так много, что такое чувство, будто за нас уже все сказано. Некоторые люди затыкаются на всю жизнь понимая это, а другие находят способ, чтобы расквитаться с системой. Эти, другие, которых меньшинство, находят способ проявить себя, обойдя систему контроля, либо идя на преступление, либо на подвиг, чтобы всю жизнь оставаться независимыми. Но жизнь отдельного человека ничего не стоит, хотя и человеческая жизнь провозглашается как самая важная ценность человечества. Откровенно говоря, либо ты доволен всем и имеешь то, что имеешь, либо хочешь большего и ищешь способ что-то с кого-то поиметь. Вот и остается только выбрать из двух фактически одинаковых зол и надеяться на удачу. Но, в любом случае, собственная жизнь всегда ищет больше комфорта, чем готова дать другим, а тот человек, который готов остаться с тобой на всю жизнь, должен понимать это. А я вот это понял недавно.

Бедный деда. Он всю жизнь был трудоголиком, а теперь думает, что всего сделанного было мало.

– Нужно быть жертвенным.

Ну вот и бабушка слово вставила. Как-то она это осуждающе произнесла, скорее не мне в нравоучение, а деду в укор. Надо проигнорить ее, а то еще наговорит всякого.

– Дедуль, а ты в это, ну, в загробную жизнь веришь?

– Ой, Валюш, я точно знаю, что Бога нет. Брось, какой рай, какой ад, когда каждый день встречаешь суровую реальность лицом к лицу. Когда каждый день одно и тоже. Есть такое выражение – на все воля Божья. Наверное, самое нелепое религиозное выражение…