Чтение онлайн

Когда-то у него также был сияющий скафандр с прозрачным шлемофоном, вокруг которого золотился диодный нимб. Среди прилетевших с Нибиру на Землю анунаков он слыл красавцем и звался СТН.

В алиенской иерархии трёхбуквенных было немного, двухбуквенных чуть побольше, однобуквенных - завались. Тетраграмматон был единственным на их космическом корабле.

Однажды, прогуливаясь по нему, СТН обнаружил, что небесный престол пуст, в замке зажигания торчит забытый анх, и подумал в сердце своём, а почему бы и мне не покататься на престоле, чем я хуже этого Четырёхбуквенного. Я тоже хочу быть богом для местных аборигенов.

Управлять престолом он умел, поэтому, недолго думая, включил зажигание и беспечно умчался к Земле. Привлечённый необычным сиянием в районе Северного полюса, он спустился пониже и неожиданно обнаружил на поверхности земли огромное чёрное отверстие, в которое, как в прорву, засасывались подсвеченные сиянием клубящиеся облака.

Засмотревшись, СТН нажал не на ту кнопку и, не справившись с управлением, сорвался в пике. К счастью, он не разбился. Ворвавшись в атмосферу пламенным метеоритом, престол влетел в гигантскую воронку и… через двенадцать часов, как пробка, вылетел из похожего отверстия в противоположной стороне планеты в районе Южного полюса.

Сам же СТН обгорел настолько, что из красавца превратился в чудовище, при этом голова его под скафандром стала похожа на обугленную головёшку. В середине его до сих пор горел огонь. Но поскольку он был бессмертным, это ему нисколько не мешало.

Внутри планеты ему так понравилось, что он, сделав облёт, снова вернулся внутрь. Земля, на самом деле, оказалась полой. Более того, она оказалась обитаемой, там жили хоть и животные и люди. В центре Земли находилось огненное ядро, которое светило, как маленькое солнце. Вогнутые материки, очень похожие на надземные, омывались вогнутыми морями. Там была атмосфера, комфортный тропический климат способствовал буйному росту тропических лесов. Множество самых разнообразных животных и птиц населяли джунгли. Это было райское местечко. Земля изнутри выглядела гораздо лучше, чем она смотрелась из космоса.

Это был тот самый Аид, упоминаемый греками, тот самый внутренний мир Агарты и легендарной Шабалы, которые описаны в священных буддийских текстах. Это был тот самый подземельный мир, куда в поисках Беатриче спускались Данте и Вергилий и где, пройдя девять кругов ада, представляющих собой воронкообразный провал, заканчивающийся в центре земли, они, в конце концов, нашли рай.

– Я – твой ГСПД, - наставительно, без огласовки, произнёс в переговорное устройство Тетраграмматон и показал рукой на свою нашивку.

– А я твой Сатан, - с огласовкой произнёс СТН своё имя.

– Падший Сатан, - поправил его ГСПД, - падший в ад.

– Скорее, падший в рай, - ухмыльнулся Светоносный, – вот почему теперь я ношу другое имя.

Он с такой силой ударил себя правой рукой в грудь, что от него во все стороны посыпались огненные искры, а на груди алым пламенем вспыхнули четыре буквы ЛЦФР.

– Как, видишь, - добавил он, - теперь я тоже Тетраграмматон.

Алый огонь отразился на забрале Лучезарного и позволил лицезреть того, кто сидел на небесном престоле. ГСПД был стар и сед, с кудрявой белой бородой и с белыми кудрями до плеч.

– Хочешь повластвовать?- снисходительно поинтересовался он.

– Я и так уже властвую, - с достоинством ответил ЛЦФР, - у себя в раю.

– Ага-ага, - осклабился ГСПД, - бла-бла-бла-бла.

– А вот у тебя на земле, - поглядел на него с вершины пирамиды гигантский глаз Люцифера, - жизнь давно уже превратилась в ад.

– Лжёшь!- возмутился ГСПД, - Все известно, что ты - лжец и отец лжи.

– От лжеца слышу.

– Хочешь занять моё место? – сарказмом спросил ГСПД.

– В тебя на земле уже давно никто не верит. Пришло моё царствие, - торжественно заявил ЛЦФР.

– Уверен? – засомневался ГСПД.

– В крайнем случае, можем поменяться местами, - предложил ему альтернативу ЛЦФР.
– Я поднимусь в небо, а ты спустишься под землю. Будем вместе властвовать, по формуле 1+1.

– Э, нет, двоевластия я не потерплю, - покачал шарообразным шлемофоном ГСПД.
– Бог должен быть един. Хотя, - задумался он (мир меняется…всё превращается в свою противоположность…тьма становится светом…дьявол оборачивается богом…ад обращается в рай), - возможно, ты и прав, в меня давно уже никто не верит. Никто не исполняет мой закон. Все нарушают мои заповеди. Все грешат. Видимо, действительно, пришло царствие твоё.

– Не верю ушам своим, - широко раскрылся гигантский глаз Люцифера.
– От кого я слышу?

– Теперь будешь сам отдуваться за меня, - принял решение ГСПД.

– С удовольствием.

ГСПД вновь со всей силы стукнул оземь сребристым скипетром, увенчанным змеиной головой. Электрический разряд вознёсся от земли к небу и, отразившись от вороньей тучи, вернулся назад ветвистой молнией, которая в один момент зажгла между троном и престолом семь светильников.

Светильники осветили слева от пекельного трона уже знакомого Димонам чёрного аспида с человеческой головой, который неизвестно как оказался внутри прозрачной пирамиды, а справа от небесного престола – четырёхкрылого и четырёхликого херувима, призвавшего вдруг громовым голосом от лица человека:

– Бо ре!
– что в переводе с божественного языка означало: Иди и смотри!

В тот же миг на дороге появился белый всадник на белом коне с островерхим колпаком на голове, а весь серпантин до самого низу заполнился людьми в белых балахонах. Облачённые в подобные же, островерхие колпаки, они плотными рядами шли к престолу и смотрели на мир сквозь единственную треугольную прорезь.

Имя им было легион. Всего таких легионов было три, и в каждом находилось по двенадцать тысяч человек.

Это были избранные из избранных, называли они себя просветлёнными, в глаза их никто не видел, имён их никто не слышал, но именно они под сурдинку правили всем миром, навязывая ему новый мировой порядок, имеющий целью объединение всех народов в один, который бы управлялся единым правительством.

Для этого предполагалось уничтожить все исторические, нравственные и культурные корни народов, предусматривалось лишить все нации самобытного колорита и намечалось смешать их в едином мультикультурном котле с таким расчётом, чтобы понятия «нация» и «родина» исчезли из их лексикона навсегда.