Чтение онлайн

Многое ушло, но кое-что все же осталось. Вопрос, который Хэл сейчас задавал самому себе, был таким: осталось ли все еще что-нибудь, на чем можно было бы воссоздать былую структуру общества экзотов, или же эта некогда могучая Осколочная Культура ушла навсегда?

Надеяться было соблазнительно, но… Время приближалось к восемнадцати часам, а он все еще находился на некотором расстоянии от дома Марло. Хэл автоматически запечатлел в памяти маршрут своих блужданий, так что знал – обратно ему надо пройти примерно восемь кварталов.

Когда он вошел в дом, Аманда сидела на скамье в большой комнате.

– Где Марло? – спросил он.

– Спит, – ответила Аманда. – Я воспользовалась ее припасами и приготовила еду для нас троих. Но мне думается, что она больше нуждается во сне, чем в еде – хотя ей очень нужно и поесть тоже. Я оставлю ей еду в тарелках у нее в комнате; и если она проснется ночью, то сможет поесть. А пока садись, и мы поедим сами.

Хэл сел. Еда, приготовленная для них Амандой, не шла ни в какое сравнение с той, какой в свое время угощали гостей в домах экзотов. Но это был основательный обед – бобы и что-то вроде кэрри из местных овощей, с большим количеством пряностей, хлеб из местного зерна и вода в качестве напитка.

– Я думаю, вода достаточно безопасна? – поинтересовался Хэл, поднимая свой стакан.

– Водопроводы, сооруженные экзотами, пока еще это гарантируют, – ответила Аманда. – Хэл, они определенно схватили Ниер и того сержанта, который находился на постое в этом доме – за какой-то акт сопротивления против оккупантов. Или, во всяком случае, за нечто большее, чем нарушение какого-нибудь второстепенного постановления. Несомненно также, что они убиты. Все, что знает Марло – это то, что однажды, когда сержант находился здесь, в доме, явилась группа солдат и увела его и Ниер. Марло говорит, что Ниер сказала ей, что сержанту дали новое назначение, и потому ему придется теперь жить в гарнизоне, и что он также нашел там хорошую работу для Ниер, так что она не будет теперь жить дома. Марло знала, что та говорила не правду – лишь для того, чтобы Марло не тревожилась. После того, как солдаты увели сержанта и Ниер, их больше никто не видел.

Хэл покачал головой.

– Так вот оно как.

– Да, вот так, – сказала Аманда. Их глаза встретились. – Ты думаешь, что внушение, которому ты поверг Ибана – насчет более доброго отношения к Марло, на какое-то время закрепится?

– Со временем подобное внушение ослабевает, – ответил Хэл. – Ты не хуже меня знаешь, насколько хорошо восстанавливаются душевные и телесные силы; и это относится даже к людям с таким характером, как у Ибана. Но, надеюсь, к тому времени, когда внушение ослабнет, он убедится, что ему имеет смысл прилично обращаться с Марло. Возможно, это даже войдет в привычку. Ему придется оправдываться перед товарищами по службе за лучшее, чем раньше, отношение к ней; а люди вроде него имеют свойство в конце концов воспринимать собственные оправдания всерьез, чтобы не признавать, что они поступали как-то не так. Но ничто не вечно. Его рано или поздно переместят из этого дома и определят сюда на постой кого-то другого.

– Да. Что же, нам остается надеяться на лучшее. А кто был наполовину экзот, который пытался загипнотизировать тебя?

– Блейз Аренс, – ответил Хэл, – и ему это почти удалось. Я был тогда очень молод, а он – очень умел. Но он тогда гипнотизировал большую группу людей и не знал, что я находился среди них.

– Понимаю, – сказала она. – Хорошо, помоги мне вымыть посуду.

– Я могу сделать это и сам, – сказал Хэл. – Почему бы тебе не поискать чистые простыни и одеяла для кровати Ибана? Нам самим надо выспаться, если мы хотим утром уйти до его пробуждения. Нет основательных причин позволить ему на ней спать, в его нынешнем состоянии он может спать на полу и никакой разницы не заметит.

– А куда ты собираешься поместить его? – спросила Аманда.

– Думаю, сюда, – ответил Хэл. Он встал и отправился в спальню Ибана. Поднял тело спящего, отнес его в большую комнату и пристроил на скамью. Ложе было немного тесновато для Ибана, но вряд ли он мог тут же свалиться с него.

– Ты внушил ему, чтобы он считал, что ночью он вставал и открывал дверь, – сказала Аманда. – Не покажется ли ему странным, что утром он проснется в этой комнате? А если перед нашим уходом ты попробуешь отнести его обратно на его собственную кровать, к тому времени он может достаточно протрезветь, чтобы проснуться.

– Ты права, он, вероятно, при этом проснулся бы. Не то, чтобы я не смог снова усыпить его, если это произойдет. Но нам не обязательно беспокоиться о том, чтобы снова уложить его на его собственную кровать. Он просто подумает, что не смог вернуться к себе в спальню. – Хэл подумал. – Нет, ты права. Конечно, он может несколько задуматься на этот счет. Но я считаю, его самомнение настолько раздуется по поводу выпитой целиком бутылки – причем без малейшего похмелья, что это вытеснит у него из головы все прочие мысли. А теперь я займусь этими тарелками и кастрюльками.

Хэл уже повернулся к раковине, но вдруг обратился к Аманде как раз в тот момент, когда она уже выходила из комнаты.

– Аманда, что же в результате всего этого произошло в их душах, я имею в виду экзотов?

Та улыбнулась ему.

– Ты скажешь мне, что думаешь ты, – ответила она. – А потом я скажу тебе, насколько это согласуется с моими мыслями на этот счет. Ты помнишь? Я хотела, чтобы ты, оказавшись здесь, увидел все своими глазами. Если бы было достаточно просто рассказать тебе, я могла бы это сделать прямо в Энциклопедии.

– Все экзоты, которых я когда-либо знал, – начал Хэл, – были спокойными, неглупыми, здравомыслящими людьми. Но под мягкими манерами почти всегда скрывалось некое философическое высокомерие. Мне кажется, что это высокомерие с них сбили; и сами они едва ли не удивлены, что их философия все же уцелела. Вроде владельцев рощи ценных деревьев, которая сгорела. Их первое ощущение – что они потеряли все. Позже они понимают, что земля у них осталась и нет причин, по которым деревья нельзя вырастить заново. И новые деревья, возможно, будут даже лучше прежних – благодаря золе, удобрившей почву.

Аманда улыбнулась.

– Я бы с этим согласилась. Кстати, а что ты можешь сказать по поводу солдат?

– Для этого я слишком мало наблюдал за ними, – пожал плечами Хэл. – Они – отбросы. Ни одному хорошему командующему такие подчиненные не нужны.

– Извини, – кивнула Аманда. – Я плохо сформулировала вопрос. Мне следовало спросить: «Бросилось ли тебе в глаза что-нибудь в поведении солдат по отношению к местным жителям?»

– Я не слишком обращал внимание на это. Но мне кажется, солдаты некое моральное превосходство экзотов признают.