Чтение онлайн

Хэл остановился. Калас, по крайней мере, слушал с явным интересом.

– В течение трехдневных боев Ксеркс пытался прорвать оборону спартанцев. Но Леонид, царь Спарты и их командующий, удерживал этот клочок земли. Нашелся грек-предатель, который показал персам узкую пешеходную тропинку в утесах. Они начали взбираться по ней и обходить спартанцев, чтобы напасть на них с тыла. Леонид, узнав об этом, велел большинству своих солдат отступать. А сам он и триста его спартанцев с небольшим числом союзников из других городов, остался в обороне. Оставшиеся погибли в бою, но позволили остальным благополучно уйти.

Он снова остановился, и на этот раз взглянул на Каласа.

– Место, где они сражались с персами и погибли, – сказал он, – называлось Фермопилами, и впоследствии там установили камень с надписью. Она гласила: «Иди, путник, и скажи спартанцам, что мы лежим здесь, повинуясь их приказу».

Хэл умолк; он протянул руку и увеличил масштаб изображения на одном из мониторов.

– И что? – спросил Калас. – Какое отношение имеет вся эта история трехтысячелетней давности к тому, что происходит там внизу?

Он указал рукой в сторону долины.

– Леонид знал, на что он идет; и те, кто были с ним, тоже знали. – Хэл смотрел Каласу прямо в глаза. – У нас только одна жизнь; и когда она приходит к концу, остается только один важный вопрос. Заслуживает ли сделанное нами похвалы или осуждения – в наших собственных глазах. И суждение об этом может основываться на любом нашем решении или действии за все годы нашей жизни.

Старик, поднимаясь, поклонился Хэлу. Хэл удивленно взглянул на него.

– А это зачем? Я только высказал истину словами.

– Я поклонился истине, – сказал Старик и улыбнулся.

– Хорошо, хорошо… – пробормотал Калас, не отводя глаз от экрана, – Возможно, я понял смысл твоих слов лучше, чем ты думаешь. Не забудь, что тогда, под камнями, я счел себя покойником, услышав, как мои спутники не собираются меня откапывать и уходят прочь.

К заходу солнца все солдаты разбили палатки. Несколько групп все же понемногу занимались поисками на своих участках. Но большинство из них сидели вокруг костров в сгущающейся тьме, разговаривали и пили из фляжек.

– Друг?

Хэл узнал походку Артура, но был слишком погружен в изучение происходящего на экране.

– Да? – спросил он.

Он поднялся, ощутив, что после долгого сидения на месте затекли ноги. Калас и Старик также встали.

– Я подумал, что мог бы заменить тебя здесь, – сказал Артур. – Ночью не слишком нужен умелый наблюдатель, а тебе следует отдохнуть.

– Верно, – согласился Хэл. – Тогда я ухожу, Калас, Старик, пойдемте. Амид, вероятно, захочет обсудить с нами то, что мы увидели.

Они втроем направились к домику Амида. Тот как раз беседовал с Онет.

– …Хорошо, – сказала Онет, прервав свою речь, когда они вошли. – Я пошла.

Она улыбнулась Хэлу и остальным, проходя мимо них к выходу. Дверь закрылась за ней.

– Садитесь, – пригласил Амид. Вокруг стола, на котором была разложена карта, находилось несколько стульев. На одном из них сидел Амид. Они уселись лицом к нему.

– Вы долго оставались там. Как вы все себя чувствуете?

– Что до меня, – ответил Хэл, – то мое тело немного одеревенело от долгого сидения на месте. Но это пройдет.

– Я себя чувствую прекрасно, – сказал Калас, – но в его голосе прозвучала усталость. Старик улыбнулся и кивнул.

– Какие выводы вы смогли сделать относительно них и их планов поиска? – спросил Хэла Амид.

– В основном увиденное просто подтверждает то, о чем говорил я тебе раньше. Они разделили местность на маленькие участки, которые собираются осматривать без особой спешки, группами по четыре человека в каждой. Благодаря Каласу я узнал кое-что о некоторых из их командиров. Но прежде чем мы станем обсуждать эту тему… Ты знаешь, что Артур заменил нас?

– Да, – ответил Амид. Он нахмурился и его морщинистое лицо приняло выражение, которое выглядело бы почти комическим, если бы в нем не читалась озабоченность. – Он понимает, что особого смысла в этом нет, но ощущает себя лучше, находясь там, где он может наблюдать за тем местом, где должна находиться Сее – даже если он и не знает в точности, где именно она сейчас, и не может видеть ее там, внизу, даже если бы и догадывался, где она. Для других дел в нем большой надобности нет. А это не вызывает никаких проблем, ведь так?

– С точки зрения безопасности – нет, – пожал плечами Хэл. – А сколько времени он спал?

– Он сказал мне, что вчерашней ночью спал больше шести часов, – ответил Амид. – Но это его собственные слова – и только. А в чем дело? Ты боишься, что он может заснуть там, на часах?

– Нет, – сказал Хэл. – Но можно ли быть достаточно хорошим наблюдателем, если ты не выспался.

– Я не уверен, что могу полагаться на его слова о шести часах сна; но верю ему, когда он говорит, что он не может сейчас спать – даже если и попробует, – сказал Амид. – Почему это важно? Солдаты, конечно же, не будут ничего делать в течение ночи?

– Нет, – ответил Хэл. – Они не из тех, кто станет действовать в темноте – даже если бы их этому и обучили, в чем я сомневаюсь.

– Меня совершенно не обучали действиям в темноте, когда я был среди них, – подтвердил Калас. – Служба в гарнизоне – вот все, на что они годятся.

– Этот челнок, возможно, сделал снимки всей области. – сказал Хэл, – но – и все мы вчера вечером пришли к такому мнению – сомнительно, чтобы эти снимки изучил кто-нибудь, способный обнаружить едва заметные признаки нашего присутствия здесь, поскольку была проделана работа по маскировке. Скорее всего, на них всего лишь мельком взглянет какой-нибудь офицер – и ничего не найдет на них.