Чтение онлайн

А теперь он смотрел на Блейза с точки зрения вечности и нашел, что то, чем обладает другой, бесконечно мало и преходяще в сравнении с той минутой.

– Что привело тебя? – спросил Хэл. – Ты же не можешь и в самом деле ожидать, что я как-то изменю свою позицию?

– Возможно, и нет. – Теперь от Блейза исходил не напор личной силы, а теплота. Он мог быть обаятельным и знал это; почти все его подобные качества были обязаны своим существованием гипнозу и другим методам, развитым теми же самыми экзотами, которых Блейз теперь пытался уничтожить.

– Возможно, и нет, – сказал он снова, – но я всегда верил, что ты в состоянии прислушаться к разумным доводам, и у меня есть для тебя предложение.

– Предложение?

– Да. Только позволь мне сначала кое-что разъяснить? Ты никогда не простишь мне гибель своих наставников.

Хэл покачал головой.

– Дело теперь не в прощении. Однако в то время их убийство подействовало на меня так же, как и другая, более ранняя смерть. Тогда я настолько же хотел уничтожить тебя, насколько и того – кто бы он ни был – кто отвечал за ту предыдущую смерть. И только когда мне пришлось пережить подобную потерю во второй раз, по твоей вине, я начал понимать, что возмездие не ответ. Но это ничего не меняет в том, что касается нас с тобой.

Хэл увидел, как глаза Блейза слегка сузились при упоминании о более ранней потере, и почувствовал легкое раздражение – возможно, он таким образом выдал себя острому разуму Иного.

Никто не мог соперничать с Блейзом в умении уловить и использовать неосторожную обмолвку. Но потом раздражение испарилось. Не было никакого способа – даже с помощью развитым Блейзом собственным эквивалентом интуитивной логики – проследить существование Хэла назад, к жизни Донала Грима.

– Более ранняя утрата? – мягким эхом отозвался теперь Блейз.

– Как я и говорил, теперь это не имеет значения, – ответил Хэл. – А что относительно моих наставников?

– Один был дорсайцем. Он наверняка ознакомил тебя с фактами военной истории за все времена существования цивилизации?

Хэл кивнул.

– Он когда-либо упоминал человека, который жил в четырнадцатом столетии, одного из первых наемных военачальников, которых итальянцы назвали кондотьерами – по имени сэр Джон Хоквуд….

Хэл внутренне вздрогнул, хотя и сохранил на лице спокойствие. Какая черная магия заставила Блейза произнести именно это имя? Потом он взял себя в руки. Их умы по необходимости шли параллельными путями к общей цели. И не настолько невероятным, как казалось, могло быть то, что оба они заинтересовались одной и той же исторической фигурой. И то, что Блейз упомянул о ней теперь, могло совершенно ничего не значить. Кроме того, у Блейза была склонность идти извилистыми путями. Он едва ли сразу сообщил о главной цели своего визита. Лучше всего подождать и посмотреть, что же стоит за упоминанием этого имени.

– О, да, – ответил Хэл.

– Я так и думал, – усмехнулся Блейз. – Он ведь был кем-то вроде средневекового Клетуса Грима, не так ли?

– Полагаю. Можно сказать и так. И что же?

– Имеется связанная с ним история – по сути, что-то вроде ядовитой сплетни; и важна она только потому, что ее повторяли и ей верили некоторые люди, кому следовало бы проявить больше здравого смысла – даже после нескольких сотен лет. Я лишь задавался вопросом, знал ли о ней ты – о том, как он якобы обнаружил, что двое из его солдат ссорятся из-за монахини, которую они захватили…

– …и он разрубил ее пополам, а потом заявил, что теперь каждому из них досталась своя часть? – продолжил Хэл. – Да, мне известна эта лживая история!

– Я не могу ее понять. – Тон Блейза был едва ли не задумчивым. – Это физически невозможно, что же этот Хоквуд аккуратно разрубил жертву поперек пояса одним взмахом меча, затем, обратившись к двум солдатам, произнес свою единственную фразу и ушел прочь? Ни один из тех, кто повторил эту историю, наверняка не имел дела со скотом в пищу. А я сталкивался с этим подростком на Гармонии и не верю в то, что можно вот так, одним ударом меча четырнадцатого столетия разрубить сразу столько плоти и костей. Даже если жертва помогала как могла, каким-то чудесным образом оставаясь стоять на ногах, не двигаясь с места, пока он не закончит, а солдаты наблюдали за этим, застыв на месте с раскрытыми ртами, это просто невозможно. В действительности потребовалось никак не меньше нескольких минут.

– Больше чем несколько минут, – сказал Хэл, – притом, что сталь в то время была довольно мягкой и меч должен был затупиться после прошедшего боя. Только самые худшие из пьяных и обезумевших от крови после взятия города или замка солдат могли бы решиться на подобную выходку. Случай абсолютно нереальный.

Блейз смотрел на него с легкой улыбкой.

– Нереальный?

– Да, – ответил Хэл. Знания, накопленные в Абсолютной Энциклопедии, приходили ему на память. – Хоквуда не напрасно назвали первым современным генералом. Он был наиболее деловым человеком из ранних кондотьеров. Он знал людей, против которых он сражался, и не исключал такой возможности, что за них он будет сражаться завтра. Так что он всегда делал так, чтобы его солдаты никогда не оскорбляли чувства местного гражданского населения – кроме как в условиях открытой войны. Это было одной из причин его успеха, поскольку он соблюдал и другие правила. Он так же поддерживал строгую дисциплину среди своих наемных солдат и вешал любого из них за нарушение даже малозначащих местных законов.

– Но ведь это, – заметил Блейз, – судя по твоим словам, могло случиться во время разграбления только побежденного города.

– А тогда он вообще не присутствовал бы при таком инциденте, – ответил Хэл. Воспоминание о том, как он сам был Хоквудом, одновременно идя по кругу, снова вернулось к нему. – Он был человеком четырнадцатого столетия и профессиональным воином. Это все равно, если бы современный дорсаец участвовал бы в пытках или резне пленников.

– Пытки и резня имели отношение к той более ранней утрате, о которой ты упомянул?

– Нет, – ответил Хэл.

Пытки не имели отношения к смерти Джеймса. Но теперь проницательность Блейза пробудила воспоминание о Море, старшем брате Донала, умершем от пыток, после того как он попал в руки потерявшего разум Уильяма Сетанского. И ему, Доналу, следовало предвидеть, что возврат к этому воспоминанию неизбежен при любой, похожей на нынешнюю, беседе с Блейзом. Он слишком углубился в лес, чтобы видеть все деревья. И ему никогда не избежать знания того, что он – по крайней мере частично – ответственен за ужасную смерть Мора.

– В любом случае, – прервал он собственные мысли, – Хоквуд ни при каких обстоятельствах не оказался бы там, в городе, в это время.

– Возможно, ты объяснишь мне, почему бы и нет, – улыбнулся Блейз. – Как ты знаешь, мое собственное военное образование ограничено.

– Я бы так не подумал, – ответил Хэл. – Но если ты хочешь, чтобы я подробно рассказал о том, что могло произойти, то слушай. После многих месяцев осады города, после бездействия и скуки, пребывания в грязи и вони, при нехватке продовольствия и спиртного – поскольку окружающая местность была начисто ограблена – осаждающие голодали почти так же, как осажденные. Поэтому они стали относиться к горожанам как дикие звери. И через час после взятия города все рядовые, бравшие его штурмом, были пьяны, выпив то, что им удалось найти в городе, и жаждали крови.