Гипершторм
Шрифт:
Помимо н-капсул, «пчелы» интересуются также редкими элементами, радиоактивными материалами, артефактами. Следуя за таким механоидом, опытный сталкер может подчас обнаружить залежи весьма ценных элементов, за которые можно сорвать очень даже неплохой куш.
Юл проследил «пчелу» взглядом.
Нет, ничего интересного. Вместо того чтобы заняться сбором танталоидов или соскобом рениевой накипи, «пчела» просто юркнула в одну из бойниц крепости.
«Спать пошла. То есть заряжать аккумуляторы. А может, и на переплавку уже», — равнодушно подумал Юл.
Одиноко росший куст автона, о котором сообщил ему Старик, Юл заметил издалека. Его раскидистые, корявые ветви угрожающе торчали в разные стороны, словно колючий автон пытался ухватить жертву во тьме чернобыльской ночи.
Обещанные Стариком сто рентген также имели место. Юл удовлетворенно кивнул.
В то же время автон соответствовал по своим параметрам тем, из которых были выращены многие участки крепостных стен на восточной стороне технокрепости.
Массы металлических сплавов, из которых состоял неуживчивый автон, вполне хватало для планов Штурмана. Но именно здесь, если верить Старику, обитала некая сущность, которую его гость назвал «гоблином». Поэтому сталкер предусмотрительно остановился в десятке метров от автона и тщательно просканировал местность.
Штурману была хорошо знакома эксцентричная привычка его старого приятеля именовать целые кланы механоидов на свой специфический лад. «Драконы», «грифы», «птерозавры» и другие летающие механоиды у него были не иначе как «пташками», а обитающие под землей «черви», «змеи» и их аналоги — «слепышами».
«Гоблинами» же Старик обычно называл механизмы размером с человека и пониже. Тех, что повыше, — «дылдами».
— Что ж, будь он хоть гоблином, хоть воблином, только бы не затащил меня в этот терновник, — проворчал Штурман, озабоченно всматриваясь в густые заросли опасных автонов.
Тихое пощелкивание стало ему ответом. Словно кто-то несколько раз цокнул стальным языком по металлическому небу.
Штурман замер.
Звук через минуту повторился, но теперь уже в нескольких метрах правее. И ближе, гораздо ближе к сталкеру, нежели в первый раз.
«Прятки, значит», — заключил Штурман.
Он медленно повел рукой вправо, определяя вероятный сектор огня и одновременно демонстрируя невидимому противнику армган. В том, что скрытная тварь наблюдала его сейчас визуально, а то и просвечивала чем-нибудь вроде лептонного рентгена, Штурман не сомневался.
Странно, что колонии скоргов в имплантатах пока что вовсе не зафиксировали движения неведомого механоида. Лишь на миг позади куста сгустилось темное пятно, очертаниями походящее на размытую кляксу. И вновь растворилось в темноте.
«Похоже, инсектоморф, — машинально отметил Штурман, ориентируясь скорее по размерам, нежели форме пятна. — И притом фантастически быстр. Значит, надо подлить ему сахарного сиропа в ходовую часть. „Гоблин“, ишь ты!»
Цоканье повторилось, но на сей раз оно больше походило уже на серебряный стрекот диковинного стального кузнечика.
«Трансформируется. Значит, готовится к атаке», — решил Штурман.
Чутье его не подвело.
Механоид выпрыгнул на сталкера буквально из ниоткуда.
Армган немедленно изрыгнул ослепительную нить пристрелочного выстрела, осветив близстоящие кусты автонов недобрым светом.
Юл готов был поклясться, что в сплошном пологе ночи вдруг отворился потайной люк, и именно оттуда на него выскочило это поистине дьявольское создание. Оно было целиком скроено из синеватого титана и передвигалось, прыгая на суставчатых конечностях. Которые, скорее всего, были укреплены на карданных шарнирах, дававших существу широкую свободу поперечного маневра.
Механоид напоминал помесь кузнечика с богомолом: плотно прижатые к обтекаемому туловищу плоскости надкрыльев, тускло блестящее брюхо, похожее на кукурузный початок, с торчащей над титановым анусом острой косой яйцеклада.
И как венец механических мутаций — оружие нападения. Шипастые, цепкие передние лапы, словно сложенные в истовой молитве паломника.
От их удара Штурман уклонился сравнительно легко, отклонив корпус назад и резко уйдя вправо на полусогнутых ногах. На конкурсе пляжного проползания под веревочкой Юл наверняка снискал бы сейчас горячие аплодисменты болельщиц.
Но зазубренные серпы боевых конечностей тотчас вновь рассекли ночной воздух у самого лица сталкера, впечатлив Штурмана быстротой и слаженностью движений машины-убийцы.
Конечно же, если бы не фантастическая взрывная мощь его мышц, усиленных полимерными волокнами, он был бы уже разорван верткой тварью в клочья. Но даже имея возможность бросать свое тело из стороны в сторону с динамичностью пули, Штурман почел за лучшее не испытывать судьбу в тесном клинче и как можно быстрее отступить.
Кувырок через голову назад.
И еще два прыжка, для верности.
Уже в полете Штурман вскинул правую руку с армганом. И, несмотря на опасность раскрыть свое положение стенным датчикам Тройки, дал световой импульс из тактического фонарика.
Хвала святому Тетереву! Он угодил лучом прямо в фасетчатые глаза механоида, засветившиеся во тьме, будто у маски человека-паука с Хэллоуина.
В следующий миг Штурман упал на колени и перебросил на «Хамелеон» максимальную энергию.
Боевые конечности инсектоида — который, вот гад, преследовал его, не отставая! — распороли воздух над макушкой Штурмана.
Но то был последний удар, нанесенный механическим богомолом более-менее прицельно.
Расчет Штурмана оправдался. Ослепленная тварь потеряла на фоне земли своего противника, защищенного мороком «Хамелеона». И — замерла железной садово-парковой скульптурой, прогоняя гигабайты «белого шума» от оптических сенсоров через свои алгоритмы распознавания изображений.
Удивительно, но богомол не издал ни звука. Ни в акустическом диапазоне, ни в радиоэфире.
Словно искусственный интеллект металлической машины считал ниже своего достоинства звать собратьев на помощь. А в том, что таковые обретаются по соседству, сталкер не сомневался.