Чтение онлайн

Со стрельбой одиночными зарядами это не шло ни в какое сравнение! Да и ремонтные боты-скаты явно не дожили до этой торжественной минуты, так что бороться с новыми повреждениями было больше некому.

Непрерывный поток сверкающей плазмы разорвал хвост Огнетела на куски. Штурман повел стволом ниже — и огненный нож вспорол брюхо опаленному механоиду, точно то была мороженая сардина, а не бронированный углепластиком гигант.

Когда-то Юлу довелось заглянуть в салон сгоревшего самолета, у которого при посадке оторвало хвост. Зрелище было похожим: здоровенная обугленная труба, из которой валил маслянистый дым и летели куски все еще пылающего тряпья.

По всей видимости, теперь у механоида были разрушены какие-то важные органы принятия решений. Возможно, от перегрева погибла основная часть мозговых организмов-симбиотов.

Головная часть Огнетела, окруженная десятком странных обугленных отростков, монотонно моталась из стороны в сторону, словно монстра разбил паралич нижней части корпуса.

Так продолжалось больше минуты.

Штурман терпеливо ждал конца этой затянувшейся агонии, готовый при необходимости вновь пустить в дело плазмомет.

Наконец механоид тяжело завалился набок и испустил трубный рев отчаяния.

— Тссс, тише, — приставил палец к губам Штурман. — Тетю Киру разбудишь.

Определив расположение «Сердца зверя», он несколько раз выстрелил в него из армгана. Сталкер целился в самый центр этого могучего аккумулятора, болезненно пульсирующего под разорванной обшивкой брюшного отсека механоида.

Там что-то громко булькнуло, лопнуло, и Юл едва успел увернуться от мощной струи едкой пузырящейся жидкости, ударившей из расколотого «Сердца».

Огнетел страшно изогнулся в предсмертной муке и издал яростный скрежет.

— Слушай сюда, товарищ Огнетел. «Солдат должен стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы», — прочитал Юл строку из устава гарнизонной и караульной службы, запавшую ему в фотографическую область памяти еще на КПП.

Но механоид не внял увещеваниям сталкера. Он замер и окончательно затих.

Дым больше не валил из развороченной хвостовой части, лишь тускло светились капли раскаленных докрасна металлов.

Юл опустил плазмомет, переставил его на предохранитель, присел на корточки и осторожно заглянул внутрь.

Это было ошибкой.

Удар в грудь, пусть и защищенную остатками скорговой брони, был так силен, что Юл покатился кубарем.

Сигарообразное тело, покинувшее ту самую темную зону Огнетела, которую не могли прощупать имплантаты, яростно рвалось к Штурману, обильно источая шипящую кислоту.

К счастью для сталкера, существо зацепилось за острый обломок «Сердца зверя», и это задержало его.

— Прямо из кожи лезет, сучок, — прохрипел сталкер и закашлялся, глотнув горького дыма своей пока еще преждевременной победы.

Шатаясь, он поднялся, переводя плазмомет на одиночный огонь.

Вскинул оружие. Быстро прицелился и начал посылать шары плазмы один за другим в беснующуюся пасть новоявленного исчадия ада. А оно бесновалось и тщетно рвалось к нему из чрева механоида с яростным, животным визгом, скрежеща зубами и копая угольную землю под собой короткими когтистыми лапами.

Когда все было кончено, и монстр-вкладыш превратился в уголь, Юл медленно обошел корпус поверженного врага и остановился возле «Сердца зверя». Ему пришлось прикрыть нос ладонью, так силен был отвратительный запах.

Штурман задумчиво смотрел, как остывают останки самой страшной твари, с которой ему когда-либо приходилось иметь дело.

Он стоял и размышлял о том, что именно следует спросить у Слепого Тараса, за разговор с которым он заплатил эту немаленькую цену.

Только бы тот не отвертелся от разговора! Потому что от этих энергосущностей всего можно ожидать.

Он простоял рядом с поверженным монстром долго, вдыхая горечь дымящейся земли и горячих паров тлеющего Огнетела, когда за его спиной раздалось вежливое покашливание.

— Браво, молодой человек! Клянусь, это был впечатляющий поединок! Он напомнил мне лучшие сцены из древних эпосов с участием патентованных героев вроде Гильгамеша или, допустим, Геракла…

Юл в замешательстве поднял голову и обернулся. «Кто это тут такой образованный?»

У стены казармы стоял маленький, тщедушного вида человечек. Он был неподвижен, руки его свободно свисали вдоль тела, а его одежда — пиджак, брюки и рубашонка с расстегнутым воротом — очень мало подходила для опасных прогулок по локациям Пятизонья. В руках незнакомец держал серую фетровую шляпу.

Но даже не эта ретрошляпа привлекла внимание Штурмана в первую очередь.

У незнакомца было очень бледное, невыразительное лицо, на котором весьма отчетливо могли бы выделяться глаза. Но глаза человечка были плотно закрыты, и насупленные веки, похоже, сроду не поднимались над ними — такими тяжелыми складками кожи набрякли они на его лице.

Эта существенная деталь в точности совпадала со скупым словесным портретом, данным ему Кирой. Поэтому Штурман опустил плазмомет.

— Вы Слепой Тарас, да? Кира говорила мне о вас… Вы должны ее знать, — чтобы описать Киру и ее формы, он был вынужден нарисовать в воздухе восьмерку. — Она такая… ну… в общем, женщина трудной судьбы.

Человечек помолчал немного. Потом печально вздохнул и кротко проговорил, едва шевеля губами:

— Что за вздор вы городите, молодой человек! Какой еще Слепой Тарас, в самом-то деле!

Юл от неожиданности тут же инстинктивно вскинул плазмомет, и человечек обиженно замахнулся на него сухонькой ручкой, похожей на птичью лапку.

Со стороны, наверное, эта картина должна была казаться одновременно и абсурдной, и уморительной: тощий маленький доходяга замахнулся на вооруженного до зубов верзилу в закопченном комбезе, уцелевшей на груди кирасе скорговой брони и пехотном шлеме класса защиты «А». И тем не менее это выглядело именно так!