Гипноглиф
Шрифт:
К сожалению, природа коварна, хоть и не злонамеренна. Если тот или иной биологический вид достаточно долго удерживать в слепом повиновении, у этого вида исчезнет стимул к эволюционному совершенствованию. Потомки неисчислимых загипнотизированных поколений, нынешние декайские мужчины напрочь лишены воли к жизни, они нежизнеспособны, и вдобавок год от года их рождается все меньше и меньше. К моменту нашей высадки на ДК-8 там мужчин оставалось ровно столько, чтоб было кому расставлять по лесам манки.
С улыбкой Джарис подался вперед, к собеседнику.
– Представляете, каким подарком судьбы предстал перед вождессами племени наш экипаж, когда выяснилось, что между нами возможны смешанные браки и что такие браки дают потомство! Новые энергичные и предприимчивые мужчины, начало новой жизни, свежая благотворная струя крови.
Он помедлил, а когда продолжил, голос его звучал сухо и непреклонно.
– Теперь вам, наверное, понятно, отчего из всего экипажа вернулся на Землю один только я. Перед вами единственный во всей Вселенной мужчина, когда-либо покидавший ДК-8. Впрочем, - поправился он, - на самом деле я в известном смысле слова тоже так и не покидал той планеты.
– Так и... не... покидал... той планеты...
– с запинкой повторил Мэддик.
Джарис кивнул, выбрался из-за письменного стола, подошел к гостю и, наклонясь над ним, выпустил клуб дыма в его широко раскрытые глаза. Мэддик даже не моргнул. Взгляд его был неотрывно устремлен вперед, в одну точку, он сидел не шевелясь. Двигалась только кисть правой руки, то так, то этак обхватывая полированную диковинку; большой палец без устали сновал по выемке.
С прежней грустной улыбкой Джарис распрямился, взял со стола изящный колокольчик и коротко, отрывисто звякнул.
В дальнем конце зала распахнулась дверь; за дверью, в затененном алькове, виднелось нечто массивное и бледное.
– Готов, дорогая, - произнес Джарис.