Чтение онлайн

Так или иначе, что вышло, что получилось, судить любителям истинного искусства.

Даже при том застойном времени, своей великой интуицией кантор предугадал блестящее будущее полнокровной виолончели, о солирующих потенциях и непочатых возможностях которой много писали биографы ИСБ: «…однажды, совершенно независимо от всего, виолончель предстала высокосолирующим инструментом»; «…то, что сегодня видят нынешние виолончелисты, слушают меломаны, не увидели и никак не могли увидеть музыканты-друзья, ученики кантора церкви св. Фомы»; «…абсолютно бесспорное для них время все же было совершенно иное, какое-то вязкое, остановленное»; «…слуховые аппараты людей, будто были специально настроены на труднопонимаемые и низкочастотные волны», другое.

Много высказывании о баховских виолончельных сюитах встречаем у крупных бахологов России, которые при рассуждениях о судьбе богатейшего виолончельного наследия кантора много и хорошо осведомлены. Особенно обострю внимание на деятельность маститого виолончелиста, педагога, автора редакции «Шести сюит для виолончели соло И. С. Баха» (2-е изд. Мн., 1999, вступ. стат. рук. проекта, проф. Н. Щербакова, С. III—ХVII), Александра Стогорского (настоящая фамилия Пятигорский — авт.), который, с истинной болью в душе, понятной каждому большому мастеру своего порядочного дела, отмечал: …как и многие специалисты прошлого, всегда бережно относился к великому баховскому виолончельному наследию, слепо не подражал ранее опубликованным версиям, много и с оглядкой работал над виолончельными рукописями, вносил свои сомнения в их подлинность, которые, тогда многим казались оригиналами. «Озвучивая» и «обыгрывая» «раскопанное», все выносил на суд общественности. …Однако, не взирая на большой формат, широкий ареал работ, они нередко и незаслуженно критиковались, трудно издавались, им с кряхтением предоставлялись сцены… Вот тогда и приходилось все доказывать не личным талантом, не со сцены, не инструментом, не дирижерской палочкой, а из-за стола для нескончаемых совещаний. На что уходили годы, страдало дело, трепались жизнью и так растрепанные нервы.

Кстати, первое издание виолончельных сюит было осуществлено лишь в 1825 году, т. е., примерно через 100 лет после их создания и переписки Анной Магдаленой Бах. В те годы, они были изданы под названием: «Этюды и сонаты для виолончели».

Известны два варианта редакции шести баховских виолончельных сюит соло проф. А. Стогорского, которые, кстати, не единственны. Над проблемами расшифровок сложнейших (в смысле правильной проявки — авт.) записей кантора на нотоносцы в том или ином аспекте много сил и энергии отдали видные люди музыкального мира разного времени и разных школ. Вспомним некоторых (алфавитно): Г. Беккер, Е. Браудо, Р. Гаусман, Ф. Голярд, П. Грюммер, К. Давидов, Б. Доброхотов, А. Дерфель, А. Доцауэр, В. Жераль, Ю. Кленгель, А. Пробст, А. Шредер, других. Которые в своих уникальных научных — практических трудах вырисовывали наиболее приближенные к оригиналу варианты наследия ИСБ, что и оставили вслед идущим.

Для классической гитары переложены все досточтимые сюиты, созданные кантором для виолончели: сюита № 1) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Менуэт — I, II», «Жига»); сюита № 2) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Менуэт — I, II», «Жига»); сюита № 3) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Буррэ I, II», «Жига»); сюита № 4) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Буррэ I, II», «Жига»); сюита № 5) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Гавот I, II», «Жига»; сюита № 6) «Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Гавот I, II», «Жига»).

Все разобрав в оригинале, сравнив с гитарными переложениями, могу со спокойной душой констатировать, что гитаристами — профессионалами при транскрипции учтены все или почти все грани необычных выразительных танцевальных и других музыкальных тем. В гитарных переложениях многое звучит изящно, с легко подчеркиваемой гибкостью, необычайной красочностью фразировок и со всем тем, что связанно с особобережным отношением самого ИСБ к этому сложнейшему инструменту.

На взятом тоне определюсь, что у профессионалов классической гитары — любителей музыки Баха, большим успехом пользуется 1-я виолончельная сюита соло («Прелюдия», «Аллеманда», «Куранта», «Сарабанда», «Менуэт-I, II», «Жига» [33] ) на должном уровне переложенная известным специалистом Д. У. Дуарте. По личному мнению (страстно люблю играть все баховское — авт.), перечисленные части этой сюиты выделяются правильной трактовкой текста, высоким чувством нюансировки, верной штриховкой. Хотя я не раз переигрывая их, сравнивая с ксерокопиями виолончельного варианта, замечала, что и у маэстро Дуарте можно найти некоторые неточности, собственные инициативы, кое-какие, по мне необязательные дополнения… Стоит отметить и то, что данный вариант переложения великолепного творения Баха является несколько своеобразным своей аппликатурой, [34] которая для многих гитаристов не совсем удобна, хотя есть и такие специалисты, которые комфортно чувствуют себя в ней. Что здесь сказать, кроме, как: «На вкус и цвет…» После «огитаривания», 1-й сюиты она заняла рядом с другими «сестрами» соответствующее место в богатеющем Банке полифонического репертуара классической гитары.

Неплохо разобравшись в уровне и качестве транскрипции виолончельных шедевров кантора, не раз имела суждения с любителями полифонической музыки, мастерами виолончельной игры, интересными людьми самых разных профессии, социального статуса, которых немало встречала на светлых музыкальных и литературных вечерах, форумах, устраиваемых в РФ, некоторых странах СНГ. Хочу добавить и то, что обмен мнениями с коллегами, а также споры о разных важных проблемах связанных с наследиями великих композиторов, транскрипциями, общим уровнем развития исполнительства и многим другим, всегда очень полезны для нашего дела ибо как известно в спорах рождается истина!.

Известные гитаристы старшего и среднего поколения, здорово поработали с переложениями множества баховских антикварных прелюдий из фуг, «зафрахтовавших себе вечное жилище» в сборнике «Хорошо темперированного клавира» (ХТК, I–II т.). Кстати, в музыкальном мире ХТК принято величать «Библией» (добавить бы «настольной» — авт.). История передает, что великий Гете, прослушав весь цикл, оставил потомкам значимую оценку: «Я сказал себе: как будто бы вечная гармония говорит сама с собой о Боге перед творением мира…». О ХТК с восторгом отзывались и другие видные мужи ушедших эпох. Приведу лишь один фрагмент, например, из переписки оригинал — эрудита Роберта Шумана с другом — истинным поклонником творчества ИСБ: …слушая, я… окружен гирляндами золотых листьев, излучающих блаженство… (из письма к Ф. Мендельсону — Бартольди — авт.).

Известно, что оба тома, вместившие в себе 48 прелюдии и фуги, будто создавались легко, но, «доводились» долго. К доработке своего любимого детища кантор возвращался много раз. Однако к основной «ревизии» вернулся лишь через немало лет. ИСБ собственноручно переписывал необходимые фрагменты для многих учеников, двух старших сыновей… Известно и то, что по ходу его жизни появлялись множество подражателей… Видимо по этой причине к началу ХIХ века стали возникать сомнения и разночтения в издательских изданиях.

Из «Хорошо темперированного клавира» для классической гитары переложено достаточно много. Из первого тома переложены прелюдии: № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 11, 12, 18, 19, 22, 24. Из этого же тома переложены фуги: № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 12, 18, 22, 24. Из второго тома «огитарены» прелюдии: № 6, 7, 9, 10, 12, 14, 15, 19, 20, 24. Из этого же тома «огитарены» фуги: № 1, 2, 5, 6, 7, 9, 15, 19, 20, 24. Некоторые из перечисленных переложены для двух гитар.

Вестимо, не все из них отличаются хорошим качеством транскрипции. Однако большинство исполняются и звучат на классической гитаре довольно прилично, ничуть не хуже чем на инструменте выбранном для своего творения великим титаном полифонии.

Конечно, дело не только в количестве транскрипции и не в том, что многие из них «носят нежность, хрустальность в паре с баховским задором», о чем так тепло отзывается Ф. Вольфрум (С. 64), а в главном, что спецы гитарной игры смогли уловить и отразить желание бессчетной армии меломанов, слышать и слушать шедевры полифонии, посланные кантором потомкам три столетия назад и на триста лет вперед, исполненные на классической гитаре.

Ради информации и к концу главы оговорюсь, что об одной из красивейших прелюдии из «Хорошо темперированного клавира» известный российский пианист, композитор, и общественный деятель прошлого Антон Рубинштейн восхищенно отзывался: «Ничего подобного в мире нет. Это верх совершенства. В ней выразилось все величие, до которого человек может достигнуть…». [35] Кстати, пианист-виртуоз, композитор и дирижер, на полном серьезе отмечал поразительное сходство некоторых баховских ведущих тем с русским фольклором.