Глас Времени
Шрифт:
У Иосифа дергается веко. Он понимает, что, наверное, все-таки должен был помочь.
«Но чего болван требовал? Проникнуть на территорию атомной электростанции?! О нас бы наутро все газеты писали. Просто так люди не идут на такое. У него явно какой-то замысел, и не уверен, что безобидный…»
Иосиф нажимает кнопку аудиосистемы и выбирает радиостанцию. В эфире много музыки и всевозможных передач. Все они, конечно же, немецкоязычные. Но, как ни странно, сейчас Иосифу хочется послушать чего-нибудь русского. Он переходит на амплитудную модуляцию, и приемник ловит волны далеких передатчиков. Вещает радиостанция «Голос России». Сразу становится как-то теплее и спокойнее.
Неожиданно гаснет приборная панель. Показатели тонут в темноте. Меркнут фары. Иосиф сильно пугается и сжимает руль. Трассы не видно. Из того, что он видел за секунду до этого, Иосиф пытается сконструировать схематичную картину, чтобы более-менее безопасно затормозить. У него получается. Ступня плавно жмет на тормоз, а руки уводят руль в сторону. Как только правое колесо автомобиля чувствует канавку, Иосиф дает влево и останавливается.
С такого типа машинами подобных проблем возникать не должно. Тем не менее, Иосиф отдает себе отчет в том, что это всего лишь техника, и ей свойственно иногда давать случайные сбои. Хотя разум напоминает, что для одного дня случайностей слишком много.
Он открывает дверь и выходит на улицу. Первая мысль любого порядочного автолюбителя – выставить аварийный знак – в текущей ситуации сильно запаздывает.
За десять минут скоростной езды он успевает умчаться достаточно далеко. Населенный пункт и милые немецкие домики кругом заменяет поле. В отдалении шумит лес, похожий на огромное черное облако, опустившееся к земле. Небо горит россыпью звезд. Лакированная крыша «Мерседеса» дает завораживающее отражение.
Зрение не успевает адаптироваться, поэтому Иосифу страшно отходить от машины. Кажется, из мрака дорожной канавы сейчас вылезут чудища, оскалят зубы и растерзают.
Он ловит себя на этой глупой мысли, улыбается, однако продолжает держаться за ручку водительской двери.
Что можно сделать с нафаршированным электроникой автомобилем одному, в полевых условиях? Да ничего! Нет даже карманного фонарика.
«Пропал отпуск, черт подери!»
Ощущение, будто в салоне что-то шевелится. Иосиф робеет. Приоткрывает дверцу – в динамиках плещется шум радиоэфира. Странно: ведь электросистема вроде бы отказала полностью.
Пульсирующие радиопомехи несут в глубине чьи-то отдаленные голоса. Кажется, говорящих несколько, поэтому сложно что-либо разобрать. Немецкая речь звучит грозно. Не похоже на обычную радиопередачу. Голоса срываются в крик. Иосиф обладает тонким слухом и при желании умеет выдергивать из общего фона несколько нужных нот. Теперь он понимает: одна и та же речь, один и тот же оратор, просто присутствует эффект пространственного запоздания, из-за чего получается своеобразный микс.
– О, мой бог! – произносит он, когда понимает, о чем речь.
«Ни положение, ни партия, ни профессия, ни класс, а только единство, ради Германии! Наши цели ясны! Они идут в ногу с народом и временем. И что бы мы ни делали, наши штандарты будут всегда твердо стоять за нашими спинами!»
Последнюю фразу заглушают крики ликования.
Иосиф в растерянности. Не может быть! Что за злые промыслы? В эфире – нацисты!
Он поднимает голову вверх, и на него смотрят тысячи хрустальных огоньков. Призрачные эфирные шумы, россыпи далеких звезд и голос диктатора! Чудовищно проникновенное сочетание, будто призывы из прошлого раздаются прямо с небес.
Иосиф хочет выключить приемник, но звуки затихают сами собой. Загораются фары и приборная панель: машина оживает. Пробуя запустить мотор, он не надеется на успех, его размышления не о том:
«Мне тридцать три, а что я за это время сделал? Безусловно, кому-то мои достижения покажутся внушительными и весьма солидными для мужчины такого возраста. Но разве я когда-нибудь жил по-настоящему? Разве совершал рискованные поступки, разве претендовал на звание героя? Вся моя жизнь была разумна и педантична. Я подчинялся правилам, со школьной скамьи вплоть до сегодняшнего дня. Правилам, написанным кем-то другим. Всегда знал, что хорошо, а что плохо. Оглядываясь назад, я вижу лишь скользкий туман и ничего поистине яркого. Знаю, я должен был остаться и помочь тому человеку. Конечно же, он не террорист, и не собирается ничего взрывать. Он вообще напоминает прилежного ученого, попавшего в жернова обстоятельств. Но я испугался. Поступил как трус. Уподобился пугливому животному. У меня есть выбор: ни во что не ввязываться, тихо и спокойно провести отпуск, вернуться к своим повседневным делам или же… В первом случае я буду жалеть, что поступил как пугливый червь, в другом случае, возможно, вообще жалеть не буду…»
Машина в норме. Иосиф стискивает скулы и разворачивается.
Мужчина сидит на чемодане, ровно на том же месте. Возле ног рюкзак.
– Меня зовут Иосиф! – он протягивает ему руку. – И пока я не помогу совершить то, что вы задумали – не уйду!
Незнакомец приподнимается.
– Иосиф?.. – в голосе чувствуется легкое подозрение. – Лабберт. Лабберт Голдхабер. Рад знакомству.
Глава 2
При салонном свете Лабберт делает какие-то наброски. В руках белеет клочок бумаги. Иосиф сосредоточен на навигаторе – изучает местность.
Подступает рассвет. В оконные стекла входят первые лучи. Природа просыпается. Возле машины кружит пара жуков. Наконец, Лабберт разбирается с айфоном, который двадцатью минутами ранее позаимствовал у Иосифа с целью провести калькуляцию математических параметров. Иосиф был прав относительно профессии: он действительно ученый, математик, и физик по совместительству. Назвав специальность, в замыслах не признался.
В расчетах ставится точка. Попутчик тянется к рюкзаку, откуда достает армейскую флягу:
– Кофе?
– Не откажусь.
Холодный напиток оказывается хорошим, но далеко не самым лучшим. Все же немного взбадривает полусонного Иосифа и его нового товарища.
– Скажите вот что, – убирая фляжку в рюкзак, произносит Лабберт. – Судя по тому, что недалеко от нас находится атомная станция, общество научилось подчинять ядерную энергию. Это понятно. Мне интересно, применялась ли ядерная энергия в качестве оружия?
– Да.
– Когда, кем и против кого?
– В августе 1945, в двух городах Японии, – трет виски Иосиф. – Прискорбный факт. Американцы хотели продемонстрировать свое могущество. Япония в то время оставалась последним противником стран антигитлеровской коалиции и даже после того, как её союзники пали, капитулировать отказывалась.
– Японцы? Оказались такими стойкими союзниками? Всегда полагал, ими будут итальянцы.
– Японцы объявили, что будут воевать до победного. С такой позицией страны восходящего солнца война могла затянуться на неопределенный срок. По правде говоря, силами всех стран подавить Японию уже не составляло большого труда. Вообще многие, в том числе я, считают, что американцы пошли на такой античеловечный шаг не ради тщеславия. Они знали, чем может обернуться затягивание войны хотя бы еще на полгода или год.