Главный врач
Шрифт:
Мать была вся в слезах. Ходила из угла в угол и, заламывая руки, тихонько причитала, почти беззвучно: "Да что же это такое? Да разве ж так можно?.."
– Что случилось, мама? - остановилась в дверях Наталья.
Остановилась, будто застигнутая врасплох, и Марья Саввишна. Смотрела на дочь, словно не верила, что это она, а не кто-то другой. Потом снова залилась слезами, подбежала и, обхватив ее голову, снова начала причитать:
– Чуяло мое сердце, что этим кончится...
– Да ты скажи толком: в чем дело?
– Беда, ох какая беда... - не переставала всхлипывать Марья Саввишна. Как только ты уехала в район, заявилась Пашучиха. Такая приветливая, такая радостная. "Никак в лотерею выиграла?" - спрашиваю. "Выиграла, касатка, выиграла. Дождалась-таки своего счастья". - "И сколько же привалило?" - "Не сосчитать, - отвечает. - Такое счастье на деньги не переводится". Загадки какие-то. Ладно, не вытерпит, сама скажет. А она губки так поджала и говорит: "Такая радость, такая радость, что и не передать. Мой младшенький вернулся". - "Ну что ж, Анисья Антиповна, - говорю ей, - рада за тебя". "Да - тебе-то, - отвечает, - вроде бы и не резон радоваться". "Это почему же?" - спрашиваю. "Уж больно сердит мой младшенький на вас. За Миколку. За его, значит, брательника. Неужто забыла, как твоя касатка упекла его за решетку?" "Иди, Анисья, не мути воду", - сказала ей, взяла за руку и веду к дверям. А она как вызверится: "Ну, вот мой младшенький вам теперь покажет. Отольются вам мои слезки!"
– Не волнуйся, мама, - попыталась успокоить Марью Саввишну Наталья... Все собаки брешут, да не все кусают.
– Ох, доченька, не знаешь ты этих людей. Чует мое сердце, натворят они бед. Уедем отсюда.
– Мама, ты что, испугалась их?
– Не за себя волнуюсь - за тебя.
Тут-то и послышались тяжелые шаги на крыльце. Без стука отворилась дверь. На пороге встал молодой мужчина с коротко остриженной головой, небритый, с небрежно расстегнутым воротом грязноватой рубашки.
– Со свиданьицем вас, - оскалил зубы мужчина. - Не узнаете?
– Змитро? - упавшим голосом произнесла Марья Саввишна.
– Он самый. Значит, признали, - Пашук, не спрашивая разрешения, подошел к столу, сел на скамью.
Марья Саввишна, загораживая собою Наталью, спросила:
– Что тебе от нас нужно, Змитро?
– Я пришел спросить: где мой брательник Микола?
– А то ты не знаешь?
– И второе. За что вы его упекли за эту самую? - Пашук пальцами изобразил решетку.
– Ты знаешь, что он чуть не убил мою Наталку?
– Я одно знаю. Моя маманя просила вас на коленях не сажать Миколу. Вы поимели сочувствие к старой женщине?
– Змитро, уходи, не гневи бога.
Пашук встал, легко отстранил рукой Марью Саввишну, будто какой неодушевленный предмет, и вплотную приблизился к Наталье. Выдохнул самогонным перегаром:
– Ну а ты, стерва, что скажешь?
– Не смей ко мне прикасаться, подонок! - гневно ответила Наталья.
– Доченька! - крикнула Марья Саввишна. - Прошу тебя, заклинаю: беги от этого страшного человека. Он может все.
– Могу. Это ты верно сказала, старая. Но не об тебе разговор. Я эту суку спрашиваю, - ткнул пальцем Пашук в лицо Натальи. - Ты видела слезы моей мамани?
– Мерзавец! - Наталья наотмашь ударила Пашука по лицу.
Марья Саввишна побледнела и, чтобы загородить дочь от удара, встала между нею и Пашуком.
– Да не мельтеши ты, старая, перед глазами, - снова отпихнул Змитро Марью Саввишну. - Ты, козявка, - сдавил Пашук пальцами подбородок Натальи. Я же из тебя блин сделаю. Ты это понимаешь?
– Мама, вызови милицию. Я вижу, эта скотина другого языка не понимает.
Марья Саввишна не знала, как ей быть. Защитить Наталью, понятно, не сможет. Оставлять наедине с этим зверем тоже боялась.
– Мама! - крикнула Наталья. - Прошу тебя, вызови милицию.
– Счас, доченька, - метнулась Марья Саввишна к двери.
Проворным оказался Пашук. Казалось, он даже не двинулся с места, а так, небрежно выставил ногу. На бегу Марья Саввишна споткнулась о его ногу и рухнула.
– Ишь, разогнались, - снова оскалил зубы Пашук. - Да я вас сразу могу к ногтю, и концы. Не знаете, с кем имеете дело. - И - к Наталье: - Вначале бы поиграться с тобой, краля, а уж потом, что заслужила. А?
– Носит же земля таких! - чуть слышно проговорила Наталья.
– Ну да ладно. Здесь руки пачкать о вас не стану, - решил Пашук. Немного постоял, опустив голову, потом выпрямился и добавил: - Даст бог встретимся. Там и поговорим. - Ушел, хлопнув дверью.
Марья Саввишна с трудом приподнялась, села.
– Уедем, доченька, отсюда. Этот зверь все равно не оставит тебя в покое.
– Да что ты, мама, в самом деле, - опустилась рядом с нею Наталья. Будто у нас уже и власти нет никакой. Это одна похвальба.
– Уже была раз такая похвальба. Из-за нее я чуть с ума не сошла.
– Ты как иногда говоришь? Бог не выдаст, свинья не съест, - решила подбодрить мать Наталья. А у самой, почувствовала, слезы подступили к глазам. Столько несчастий на нее свалилось. И в довершение ко всему - эти угрозы Пашука. Как быть? Послушаться мать, бросить все и уехать куда глаза глядят? На тот же БАМ. Ну а здесь, что люди подумают? Сбежала? Значит, виновата. И как же после этого поднимут головы корзуны и пашуки. Натворят такого, что станет сомневаться в себе сама справедливость. Будут новые жертвы. Как быть? Что делать?