Глаз урагана
Шрифт:
Она вспомнила, что так и не спросила у него, где он взял фигурки, которые были развешены на елке. В той же лавке, где купил камень? Мерзкая старуха посоветовала не снимать его, но чего стоили советчики, приходящие в кошмарных снах? И не проще ли было наглотаться транквилизаторов и ждать, пока химия одолеет кошмары?..
Ее сомнения улетучились, как только она открыла дверь, ведущую к главному входу. По коридору бесшумно удалялся мужчина, которого Дина видела со спины, но мгновенно узнала его походку, фигуру, прическу. Это был Марк, и она сумела сдержать крик, хотя ей очень хотелось закричать. В глубине души она не верила в его смерть. Ни секунды.
Он все-таки нашел ее. Не важно – как; главное, он пришел за нею. Что еще он мог делать здесь? На мгновение закралось ужасное подозрение, что он – один из ЭТИХ, и тогда объяснялись многие загадочные вещи, но… Лучше не думать о таком.
Еще шаг – и он скроется за поворотом. Она бросилась вслед за ним. Он обернулся и, казалось, совершенно не удивился ее появлению. Он лишь слабо улыбнулся и приложил палец к губам. Дина молча кивнула, хотя не понимала, для чего нужно соблюдать тишину. Девка-то глухая… Но ему видней. Может быть, в доме скрывается еще кто-то. «Только выведи меня отсюда, – попросила она мысленно. – Верни мне мою прежнюю жизнь». Сейчас прошлое, наполненное тревогой, действительно казалось ей потерянным раем…
На Марке был клубный пиджак, отлично сидевшие брюки и чистая обувь. Не похоже, что он побывал под снегом. Значит, приехал на машине. Тем лучше. Он увезет ее куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Ее и Яна. Семья наконец воссоединится…
Он привел ее к открытой наружной двери. В прихожую задувал ветер, неся с собою колючий снег. Дина поежилась, и Марк набросил ей на плечи полушубок, который достал из ниши.
– Ян, – прошептала она одними губами. – Где-то в доме…
Он кивнул и обнял ее. У него был незнакомый запах. Не то чтобы неприятный, но чужой. А может быть, она просто отвыкла и стала забывать…
– Иди в гараж, – прошептал он ей в самое ухо. – Сядь в машину и жди.
Он достал связку ключей с брелоком в виде раскрытой ладони и легонько потряс ими в воздухе.
– Смотри не потеряй!
Ну нет, она не настолько глупа, чтобы упустить свой последний шанс. Дина взяла ключи и вышла наружу.
В темноте роились белые осы. Фонарь на веранде освещал только маленький пятачок перед домом и заметенные снегом ступени. Сквозь вой ветра донеслось лошадиное ржание.
Дина оглянулась. Дом был погружен во мрак, и только из открытой входной двери просачивался слабый свет. Как будто стены коридора, между которыми она недавно прошла, таяли, истончались, рассеивались, превращаясь в холодное, тусклое, мертвенное сияние.
Снова она усомнилась в реальности происходящего, но в одном была уверена твердо: наваждения и грезы – плен, даже если плен этот сладок и удобен. Она не хотела поддаваться силе, навевавшей их, тем более что образовавшиеся пустоты мгновенно заполнялись призраками…
Дина завернула за угол, и здесь ее встретил гораздо более яростный напор. Ветер, ветер – ее извечный враг. Ее стихией был огонь, и когда-нибудь сквозняк задует ее слабеющее пламя…
Сейчас она вдруг ощутила предопределенность конца. Но будет ли это темный и теплый ветер легкой смерти, приходящей наяву, будто во сне, чтобы избавить от всех неудобств старости, – тихий поток, подгоняющий усталую душу, – или неожиданный удар, нанесенный из тьмы, опрокидывающий в пропасть, которая все время рядом, – злой леденящий порыв, пронизывающий, как стальной клинок, причина нелепой гибели, делающей бессмысленным все предыдущее существование? Но Дина уже была большой девочкой и знала, что единственный доступный смысл – это жить здесь и сейчас. Она хотела уцелеть среди миражей. А что еще есть, кроме них? Если вдуматься, то ничего…
Где находится гараж, она помнила весьма приблизительно. Ее тревожило, что за вечер намело много снега и роскошный труповоз может застрять. Да и куда ехать – ни одного огня в округе. Впрочем, Марк выглядел вполне уверенно.
Она всегда интуитивно чувствовала, что ее муж не обладает достаточной внутренней силой, которая нужна для преодоления настоящих трудностей. Она готова была помочь ему выдержать что угодно.
Раньше он был типичным городским паразитом – слегка расслабленным и взращенным в тепличных условиях. Однако тот Марк, который вручил ей ключи, вселял уверенность и надежду увидеть сына. Она легко смирилась с тем, что его образ раздвоился в ее сознании – Марк «до» и Марк «после», – но разве испытания подчас не изменяют людей до неузнаваемости?
Створка гаражных ворот была приоткрыта и, судя по всему – давно. На цементном полу лежал тонкий слой снега. Поблизости от гаража не было видно ничьих следов, кроме ее собственных. Внутри поблескивала радиаторная решетка катафалка.
Дина вошла в гараж и перевела дух. Потом дотронулась до заиндевевшей крышки капота. Ей пришло в голову, что нужно прогреть двигатель. Она подобрала нужный ключ и села на место водителя.
Двигатель завелся сразу же. Когда засветилась передняя панель, Дина решила, что справилась со своей частью работы. Теперь оставалось дожидаться Марка и Яна.
Потянулись едва ли не самые долгие секунды в ее жизни. Она хотела включить фары, но побоялась выдать себя раньше времени…
Кто-то поскребся в стекло. Она вздрогнула и невольно отшатнулась. Снаружи шевелилась чья-то неясная тень. Потом тень метнулась вверх, и на капоте появился четвероногий силуэт.
Дина разглядела клыки и красноватые точки глаз. Собака. Хорошо, если Ванда. Во всяком случае, псина была достаточно тяжелой, чтобы катафалк покачнулся на рессорах. Когти заскрежетали по металлу; собака прыгнула на крышу и затихла.
Дине казалось, что та легла прямо у нее над головой. Разве это не странно? Позвать ее? Нет, лучше не рисковать. Не похоже на добрейшую Ванду.
Пес не издавал ни звука. Самые опасные атакуют бесшумно… Значит, Марка ожидает очередной неприятный сюрприз. Надо предупредить его. Но как?
Свет. Марк должен увидеть собаку раньше, чем та набросится на него.
Дина включила свет в салоне, чтобы осветить гараж. Она увидела гроб в зеркале заднего вида. На этот раз крышка гроба была поднята, и мысль о собаке сразу отодвинулась на второй план.