Чтение онлайн

— Всегда рад помочь, хотя я совершенно не понимаю, зачем вам все это, — отозвался священник. — Если вы считаете, что сатанисты контролируют правительство Соединенных Штатов, то с вами согласятся некоторые священники, особенно братья Берриган, но я не понимаю, какое отношение это имеет к полиции. Неужели у копов Нью-Йорка уже появилось отделение святой инквизиции?

— Не обращай внимания, — тихо сказал Барни. — Он очень цинично относится к догмам, как и большинство современных священников.

— Я все слышал, — сказал священник. — Возможно, я и циничен, но я действительно считаю, что сатанизм — дело нешуточное. А теория твоего друга по-своему весьма правдоподобна. В конце концов, в былые времена сатанисты стремились внедриться в церковь, чтобы опозорить это учреждение, считавшее себя наместником Бога на Земле. А сейчас на это претендует правительство Соединенных Штатов. Возможно, вы сочтете это шуткой или парадоксом с моей стороны, но именно в этом направлении как раз и работают их мозги.

Я профессиональный циник — любой богослов в наше время должен быть циником, если не хочет казаться полным идиотом молодым людям, настроенным весьма скептично, — но что касается Инквизиции, тут я ортодокс, вернее, откровенный реакционер. Разумеется, я читал всех историков-рационалистов и не спорю, что церкви того времени была, безусловно, присуща некоторая истерия, но все же сатанизм — штука не менее страшная, чем рак или чума. Он глубоко враждебен человеческой жизни, да и жизни вообще. У церкви были все основания его бояться. Так же как у пожилых людей, которым есть что вспомнить, есть все основания опасаться возрождения гитлеризма.

В голове Сола промелькнули загадочные, смутные фразы Элифаса Леви: «чудовищный гнозис Мани… культ материального огня…» А почти десять лет назад хиппи, собравшись возле Пентагона, вставляют цветы в стволы автоматов и скандируют: «Изыди, демон, изыди!»… Хиросима… Белый Свет Пустоты…

— Погодите, — сказал Сол. — Так это не просто идеи насчет убийства? Неужели убийство и в самом деле служит для сатанистов мистическим опытом?

— Конечно, — отозвался священник. — В этом все дело: они жаждут гнозиса, личного опыта, а не догмы, принятой с чужих слов. Рационалисты всегда обвиняют догму в том, что она рождает фанатизм, но самые худшие фанатики начинают с гнозиса. Современные психологи только пытаются кое-что понять. Вы слышали, как участники «взрывных» сеансов групповой психотерапии рассказывают о внезапных приливах энергии, которые одновременно чувствует вся группа? Такой же эффект возникает во время танцев или барабанного боя; это называется «примитивной» религией. Употребляйте наркотики, и в современном мире вас назовут хиппи. Достигайте такого же эффекта через сексуальные практики — и вас назовут ведьмами или тамплиерами. Такой же эффект вызывается при массовом жертвоприношении животных. Человеческое жертвоприношение практиковалось во многих религиях — от знаменитого культа ацтеков до сатанистов. Современные психологи считают, что высвобождаемая при этом энергия — это энергия либидо, о которой говорил Фрейд. Мистики называют ее праджней, или астральным светом. Чем бы она ни была, при человеческом жертвоприношении ее высвобождается больше, чем во время секса, или употребления наркотиков, или танцев, или барабанного боя, или любой другой бурной практики, а при массовом человеческом жертвоприношении она высвобождается просто в огромном количестве. Теперь вы понимаете, почему я боюсь сатанизма и извиняюсь за Инквизицию лишь наполовину?

— Да, — рассеянно произнес Сол, — и я начинаю разделять ваш страх… — В его голове вдруг зазвучала мелодия песни, которую он ненавидит: Wenn das Judenblut vom Messer spritz…

До него дошло, что он держит телефонную трубку и видит сцены сорокалетней давности в другой стране. Он резко переключил внимание обратно: Малдун поблагодарил брата и повесил трубку. Сол поднял глаза, и оба детектива обменялись взглядами, полными ужаса.

После долгой паузы Малдун сказал: «В этом вопросе нельзя верить никому. Даже друг другу мы можем верить с большим трудом». Прежде чем Сол успел ответить, раздался телефонный звонок. Звонил Дэнни Прайсфиксер из управления.

— Плохие новости. В отделе расследований «Конфронтэйшн» была только одна девушка по имени Пат. Патриция Уолш, если точно, и…

— Я знаю, — устало сказал Сол, — она тоже исчезла.

— Что вы собираетесь сейчас делать? ФБР по-прежнему скандалит и требует отчета о том, где вы оба находитесь, комиссара просто по стенке размазывают.

— Скажи им, — отрезал Сол, — что и мы исчезли. — Он аккуратно повесил трубку и начал складывать служебные записки обратно в коробку.

— Что теперь? — поинтересовался Малдун.

— Уходим в подполье. И останемся там до тех пор, пока либо мы не раскусим их, либо они не убьют нас.

(— И какая же длина этого красавца? — спросил Джордж, показывая жестом на Дунай, кативший свои воды шестью этажами ниже. Они со Стеллой находятся в номере отеля «Донау».

— Ты не поверишь, — со смехом ответила Стелла. — В точности тысяча семьсот семьдесят шесть миль. 1-7-7-6, Джордж.

— Совпадает с годом, в котором Вейсгаупт возродил орден иллюминатов?

— Точно. — Стелла усмехнулась. — Мы не устаем тебе повторять. Синхронистичность — это такой же универсальный закон, как гравитация. Если начинаешь наблюдать, то видишь ее повсюду.)

— Вот деньги, — говорит Малдонадо Банановый Нос, открывая портфель, плотно набитый хрустящими новенькими банкнотами. (Сейчас 23 ноября 1963 года; у них назначена встреча на скамейке в Центральном парке около Иглы Клеопатры; однако молодой человек нервничает.) — Я хочу тебе сказать, что… мой начальник… очень доволен. Это наверняка ослабит позиции Бобби в министерстве юстиции и остановит массу ненужных расследований.

Молодой человек, Бен Вольпе, часто дышит.

— Послушайте, мистер Малдонадо, я должен вам кое-что рассказать. Я знаю, как… поступает… Братство, когда кто-то напортачит, а потом пытается это скрыть.

— Ты разве напортачил? — недоумевает Банановый Нос. — В сущности, тебе фантастически повезло. Этого придурка, Освальда, поджарят вместо тебя. Он появился как раз в нужное время. Это была Фортуна… Иисус, Мария и Иосиф! — Вдруг до Бананового Носа доходит, и он выпрямляется. — Ты хочешь сказать… ты хочешь сказать… Это на самом деле был Освальд? Он выстрелил раньше тебя?

— Нет, нет, — Вольпе выглядит жалко. — Разрешите мне объяснить все как можно понятнее. Понимаете, я находился на крыше здания окружного архива Далласа, как мы и планировали. Кортеж автомобилей въехал на Элм и направился к туннелю. Я решил через оптический прицел винтовки в последний раз осмотреть всю территорию, чтобы проверить, всех ли федералов я засек. И когда я навел его на здание школьного книгохранилища, в одном окне я заметил винтовку. Наверное, это был Освальд. Потом навожу на травяной холм — черт побери, там еще один парень с винтовкой. Я просто похолодел. Ничего не понимаю. И пока я был как зомби, где-то залаяла собака, и в этот момент парень на холме, хладнокровно, как в тире, выпускает в машину три пули. Вот так, — печально заканчивает Вольпе. — Я не могу взять эти деньги… Братство… меня из-под земли найдет, если когда-нибудь узнает правду.