Чтение онлайн

Народ Оны зависел от двух вещей: Братства и народ Оны, которые отправляли своих младших детей работать в магазинах и складах, чтобы поставлять провизию и пряжу для одежды. Даже Братство должно было направлять своих младших работать на Посту.

Пост существовал дольше, чем мой дед Джед мог помнить. Наверное, с самого появления Братства - семьи, которая более чем шесть поколений назад была выбрана для охоты на Ночных Ходаков.

– Мы не должны следовать закону, - сказал Джонатан, - Мы все должны быть там. У Отца проблемы с производством Вилеона. Если бы нас там было больше, ловя их в большем количестве, они бы производили больше и…

– Джонатан, если бы Отец услышал то, как ты горишь, тебе бы понадобилось хорошее место для того, что бы спрятаться, - предупредила его я.

Клеменс вмешался, все еще лохматя его волосы.

– Ты знаешь, что Отца не волнует Вилеон. Это не истинная причина охоты.

– Они изменят закон, если Вилеон закончиться, - сказал Джонатан, вылезая из кровати.
– Может, стоит позволить им, и тогда я смог бы тренироваться каждую ночь.
– Он стянул свою ночную рубашку через голову и надел штаны, а затем, застегнул свежевыглаженную рубашку. Он был угрюмым из-за того, что был вынужден надевать обычную одежду вместо одежды, которую он носил на охоту.

– Ты будешь там скоро, пытаясь не погибнуть, - сказала я, шутя наполовину.

Главная задача Братства - это охрана всей территории от Мракоходцев - монстров, бродивших по всей округе ночью. Народ Оны был первым, кто обозначил свои границы, но наша семья первая, кто узнал про Вилеон и его производство.

– Я помогу Лукасу, - сказала я, ненастроенная на спор.

Клеменс рассеяно помахал мне, он был слишком занят тем, что бы убедиться, что каждая слабая точка на его теле была защищена кожей от Мракоходцев, который они обычно зацепляли во время охоты. Кожа была толстая и защищала от укуса.

Только один участник Братства был укушен за всю историю охоты. Это был двоюродный дедушка Отца - Гевин. У него было четыре дочки и однажды, когда охота закончилась, они поняли, что случилось, и сразу же убили своего отца. Наш отец называл это милостью, как делал каждый раз, когда убивал очередного Ходока.

В отличие от других участников Братства, Отец считал что смерть, конец страданиям Мракоходцев.

– Может быть, мне позволят пойти еще на одну ночь до твоего дня рождения!
– сказал Джонатан.

Я нахмурилась. Мне скоро исполниться семнадцать. Не было похоже, что Отец мог бы заменить меня Джонатаном. После ночи, проведенной на охоте, я должна буду провести день на праздновании того, что не достойно празднования вместо того, что бы делать то, что я люблю больше всего: спать.

Мама заставит меня надеть то смехотворное красное платье, которое висело в моей комнате месяцами, и я буду стоять возле моего отца, пока он будет объявлять народу мою помолвку.

Отказываясь останавливаться из-за случайности, я вернулась в свою комнату и натянула серый шерстяной свитер и штаны. Толстые шерстяные носки будут согревать мои ступни и ноги, и я удостоверилась, что завязала шнурки на двойной узел. Отец учил нас многому, казалось бы, незначительным вещам, которые не раз доказывали, что спасают жизнь. В нашей семье можно было найти сотню путей, что бы умереть. Развязанный шнурок было только одной из многих.

Я зевнула несколько раз, после того как натянула кожу на свои конечности и завязала кусок вокруг шеи.

Прошлой ночью я была занята. Отец наткнулся на гнездо, и нам надо было упорно работать в команде, что бы выбраться оттуда живыми.

– Что на завтрак?
– спросил Клеменс, когда мы вошли на кухню. Я следовала за ним.

– Ты меня спрашиваешь?

Урсула еще не приехала. Даже в этом случае Клеменс на протяжении недель практиковал свою способность готовить.

– Яйца, - объявил уверенно Клеменс.

Джонатан уже сидел спокойно за столом в ожидании, но его плечи были опущены.

– Почему? Почему Клеменс должен готовить? Разве это не делает Урсулу бесполезной?

– Это делает намного больше, чем просто готовит. А Клеменс на самом деле старается. Тебе должны понравиться яйца, которые он приготовит сегодня.

– Я внезапно перехотел есть, - сказал Джонатан.

Я усмехнулась и пригладила прядь волос, которая гордо торчала из короны волос Джонатана. Его щеки были все еще по-детски пухлые, а его сапфировые глаза находились над его круглым носом. Он будет так же красив, как и Клеменс однажды, но сейчас он был милым, похож на пухленького щенка.

Масло брызнуло со сковороды, и Клеменс отдернул свою руку. Он был известен своей проворностью, но он был не настолько быстр, что бы спасти свой палец от ожога.

– Яйца не хотят сотрудничать этим вечером?
– Вечер. Братство жило в мире, который не был полной противоположностью мира других людей. Мы завтракали вечером. Мы спали днем. Однажды, я сравнила наши жизни с жизнью Мракоходцев, но, это была ошибка сравнивать Братство с дикарями. Мой отец дал мне пощечину и отправил в кровать до рассвета без ужина.

Клеменс засмеялся.

– Не сегодня. Я не собираюсь голодать, если вдруг застряну надолго в Лесу. Я научусь готовить, не смотря ни на что.

– Если голодаешь, то тебя не особо заботит вкус.

– Я точно знаю, что ты, дорогая сестра, не права, - сказал он. Клеменсу было девятнадцать, и он был самым старшим. Ему оставались недели до женитьбы на Емелен. Емелен - одна из самых прекрасных девушек во всех шести регионах нашего острова. Она была из горных, скалистых территорий Торуны. Как все девушки, которые жили на территории подвластной Братству, она узнала про свою помолвку с моим братом на свой семнадцатый день рождения. По закону они должны были ухаживать целый год за тем, кого они выбрали в прошлом году.

Емелен ждала своего следующего дня рождения, который должен будет стать так же днем ее свадьбы. Я не разделяла ее энтузиазм по отношению к законам. Так же, я видела, почему она так стремилась выйти замуж за моего брата. Клеменс был хорошим человеком: добрый, спокойный и такой же храбрый и уравновешенный, как мой отец.

Я оставила Клеменса на кухне и пошла в комнату родителей. Кровать была пуста, и я услышала, как Мама возилась в ванной. Из окна я увидела, как Отец проверял и перепроверял оружие снизу. Убийство было сомнительным занятием, особенно, если ты приучал к этому детей.