Глазами Лолиты
Шрифт:
Заводя машину в гараж, голубоглазый водитель попытался найти для Габи место на социальной карте хозяйской семьи:
«Разве у них есть дочка?».
Пока он втискивал «Субару» в узкую щель между «Мерседесом» Беллы и «Вольво» Йоси, Габи успела оглядеть себя в зеркальце заднего вида и осталась довольна увиденным. Она выпорхнула из машины так же изящно, как впорхнула, и ответила непринужденно:
«Никакая я им не дочка. Меня зовут Габи, я у них — прислуга. А ты — Эрни?».
«Ничего себе, прислуга! — присвистнул Эрни. — Ты что, ничего лучше найти не могла?»
«А разве тут плохо?» — отпарировала Габи, вводя его в тропический сад под прицельный огонь пронзительного взгляда хозяйки.
«Я вижу, вы уже сговорились, — с каким-то непонятным торжеством констатировала Белла. — Иди, проводи Эрни в гостевую комнату и возвращайся готовить стол к ужину».
Напрасно Габи вообразила, что подготовку стола к ужину она уже завершила, — Белла нашла в ее сервировке множество мелких недоделок и упущений. Кроме того, нужно было красиво расположить цветы в вазах, а вазы разбросать по столовой так непринужденно, словно они сами там выросли.
«Раньше для приема гостей я приглашала кейтеринг, — грустно сказала Белла. — Приезжали официанты в белых пиджаках, которые точно знали, какие вилки и ножи соответствуют друг другу и в каком порядке расставлять бокалы. Не то, что теперь…»
«А теперь вилки, ножи и бокалы выстроены в том порядке, какой выбрала для них ты.» — мысленно дополнила Габи и не нашла в своем сердце подлинного сочувствия горестям хозяйки. Ее больше занимали собственные горести, но и на них не было времени — оказывается, процедура сервировки стола только начиналась.
Правда, таскать из кухни приготовленные Беллой яства Габи не пришлось, для этой цели она выкатила из стенного шкафа специальный столик на колесиках и принялась расставлять фарфоровые салатницы на сверкающей поверхности стола.
«Господи, а где же бокалы для супа?» — всплеснула руками Белла.
«Чего только богачи не придумают — бокалы для супа, тарелки для шампанского и ножи для мороженого, — восхищалась Габи, дополняя сооруженную ею на столе коллекцию хрустальными тюльпанами на высоких ножках. — Интересно, какой суп достоин замутить чистоту этих девственных сосудов?».
Ответ на свой вопрос она получила только после того, как Йоси и Эрни отдали должное изысканному содержимому салатниц, — доля Йоси была мизерной, зато доля Эрни свелась к полному исчезновению всех салатов до единого.
«Боже, как вкусно!» — восклицал он, отправляя в рот очередную порцию. Рот у него был большой, подвижный, полный улыбок и крупных, очень белых зубов. Рот, предназначенный для поцелуев, но не предназначенный для Габи. Напрасно она наводила марафет и подсветляла кончики волос, ей в этом деле ничего не причиталось — она была никто, прислуга, служанка, невидимка. С чего она вообразила, что ей представится шанс обольстить красавчика Эрни? Она даже чуть было не сервировала стол на четыре персоны — ей на миг почудилось, что ее тоже примут в компанию и допустят к общему разговору, который она могла бы поддерживать не хуже остальных.
Разливая серебряным половником прозрачный зеленый суп, в котором ломтики дыни дружно уживались с мелко наструганными огурчиками, Габи с трудом сдерживала слезы. Во-первых, очень хотелось есть, а во-вторых, с каждой переменой блюд все невыносимей становилось молча уносить грязную посуду, менять тарелки и перекладывать с места на место бесчисленные вилки и вилочки. В результате она начала делать это так неловко, что Йоси, перехватив сердитый взгляд жены, почувствовал необходимость смягчить ее гнев и извиниться перед Эрни за профнепригодность прислуги.
«Ты уж прости нашу Габи, вообще-то она профессиональная актриса и в нашем доме служит не столько официанткой, сколько исполнительницей роли официантки».
Кровь бросилась Габи в голову и она сдерзила: «Показывая этим, что она не такая уж хорошая актриса, раз роль официантки исполняет плохо».
Эрни пришел в восторг от ее дерзости и захохотал:
«Ты что, проходишь тут практику?»
Для сохранения самоуважения можно было бы притвориться, но Габи предпочла сказать правду: «Да нет, просто зарабатываю на кусок хлеба».
«Пора подавать кофе», — напомнила Белла, беспощадно отправляя Габи на кухню. Она ушла, глотая слезы, не заметив, что Эрни последовал за ней, словно только того и ждал. Остановить его Белла не могла, в ее подчинении была только Габи, лишь ею она могла командовать. Подчиняясь ее команде, Габи принялась выставлять на передвижной столик лимонный торт и парадный кофейный сервиз и вздрогнула от неожиданности, когда голос Эрни полюбопытствовал у нее за спиной:
«Ты что, потеряла работу?»
«Не то, чтобы совсем потеряла, просто сейчас каникулы, а у меня почасовка в киношколе и никакой зарплаты», — не оборачиваясь пояснила Габи, не желая, чтобы он увидел слезы на ее ресницах.
«В киношколе Цвийки Городецкого?».
Тут Габи пришлось обернуться:
«Ты знаешь Цвийку?»
«Школу знаю. Я когда-то пытался туда поступить, но провалился».
«Ты хотел стать актером?»
«Нет, музыкальным оформителем».
«Так ты музыкант?».
«Из моей музыки ничего не вышло. Переболел и поступил на юридический».
В дверях появилась Белла:
«Ну, где же кофе?».
Однако придраться ей было не к чему — разговаривая с Эрни, Габи успела не только расставить сервиз, но и налить кофе в кофейник. Она уже двинулась к выходу, как Эрни вдруг вытащил из серванта еще один прибор и ловко поставил на столик между молочником и сахарницей.
«А мы пригласим Габи пить с нами кофе, правда, Белла? Не все же ей играть роль официантки!»
Как не хотелось Белле соглашаться! Но и отказать Эрни она не решилась, так что Габи нежданно-негаданно приземлилась за хозяйским столом между Эрни и Йоси, который исподтишка заговорщически ей подмигнул.
Первый глоток кофе бомбой взорвался в ее голодном желудке, и только вторым куском божественного торта ей удалось слегка пригасить вспыхнувший у нее под сердцем пожар. А вот пожар, вспыхнувший в сердце, нельзя было бы загасить даже при помощи красного огнетушителя, уродующего белоснежную стенку кухни, — у нее не осталось сомнений, что Эрни ею интересуется! Она особенно утвердилась в этой мысли после третьей рюмочки божественного кофейного ликера, от которого голова ее окончательно пошла большими кругами.