Чтение онлайн

Впереди по коридору появились две шеренги стражей. В последнюю нашу встречу они были одеты в современные костюмы-тройки, чтобы не смущать людей-журналистов. Теперь же на них были мундиры – вот еще одна условность, которую Таранис свято соблюдал, в отличие от Андаис. Рубашки и штаны на стражах были всех цветов радуги, да и более современная расцветка встречалась, но поверх обычной одежды красовались накидки на манер мушкетерских – со стилизованным изображением пламени, горящего на красно-оранжевом фоне. И все контуры вышиты золотой нитью. Когда-то Таранису приносили жертвы, сжигая людей заживо. Не часто, но случалось. Мне всегда казалось интересным, что Таранис своим гербом выбрал огонь, а не молнию.

Стражи начали стрелять из луков, но стрелы отворачивали в сторону, словно под мощным порывом ветра, и попадали в стены, и близко не долетая до нас. Я заметила на некоторых лицах страх и снова ощутила вспышку свирепой радости.

Шолто поравнялся со мной – коридор оказался вдруг достаточно широким. У наших ног клубились псы, в спины нам дышали неоседланные лошади, и рвались вперед бесформенные создания, что вились и толкались у нас в арьергарде. Я ощутила, как раздался потолок – словно над нами теперь было небо, достаточно просторное, чтобы сияющие белизной слуа взнеслись над нами горой сверкающих кошмаров.

Кто-то из стражи побежал, не выдержав нервного напряжения. Двое упали на колени, повредившись рассудком. Остальные применили руки власти. Серебристые вспышки бессильно упали далеко от нас, разряд желтой молнии вильнул назад, как прежде огонь. Магия словно не могла нас коснуться. Цвета, формы, иллюзии, реальность – в нас швыряли все. Перед нами стояли великие воины Благого двора, они сражались в полную силу, но нам ничто не могло повредить. Даже замедлить наш бег не могло ничто.

Мы перепрыгнули цепь стражи, словно изгородь. Кто-то взмахнул мечом, который не светился магией. Меч резнул по ноге одного из наших псов, потекла кровь. От холодного железа в стране фейри защиты нет.

Раненая собака отпала от охоты, за ней повернула одна из лошадей без всадника. Я бы остановилась, наверное, но Шолто пришпорил коня, и моя лошадь прыгнула за ним. Когда мрамор стен в очередной раз поменял цвет – на розовый с золотыми прожилками, – к нам присоединился еще один всадник. Страж, который ранил собаку, сидел теперь на коне. Конь немного изменился: глаза его наполнились желтым светом, копыта оказались позолочены. Глаза коня были такие же желтые, как волосы всадника, а золото копыт перекликалось с цветом его глаз. Дэйси, припомнила я имя Благого. Дэйси Золотой. Зубами конь закусил шелковую с золотом уздечку. Стражу пришлось присоединиться к охоте за свою вину – за то, что сражался с нами, но его прикосновение изменило коня под стать всаднику. Такова первозданная магия: она все время ищет себе форму. Еще двое стражей сообразили, что повредить нам может только холодное железо – и присоединились к охоте. У одной лошади по белой коже бежали бледные сполохи – словно под кожей плыли и двигались пастельных цветов радуги. Вторая лошадь стала зеленой, взнузданной плющом. Плющ полз и колыхался, постепенно одевая всадника на спине лошади доспехами из живой зелени. Всадником бледной лошади был Турлок, а зеленой – Йоланд.

Я думала искать кузину в ее комнате или в дальних апартаментах, предназначенных для мелкой знати – для придворных без политического влияния или выпавших из милости короля. Но собаки привели нас к большим дверям, к большому тронному залу. Наверное, направляйся мы в любое другое место, стражи уже отстали бы, но мы летели к тронному залу, где скорее всего находился король – так что стража решила, что мы явились по душу Тараниса. Они бы ушли с дороги, не будь он королем, но клятва обязывала их защищать короля. А в присутствии Дикой охоты не стоит нарушать клятвы – слишком легко из защитника превратиться в новую добычу, если не побережешься. Впрочем, может быть, тут я ошибаюсь. Может быть, они видели в своем короле то, чего никогда не видела я. То, ради чего стоит сражаться и умирать. Может быть.

Но все же не сопротивление стражей остановило охоту в большом помещении перед дверями тронного зала. Нет, остановило нас само помещение. Точно как в передней палате Неблагого двора располагались последние рубежи обороны, так и здесь, при Благом дворе, была линия защиты. У Неблагих защитниками были живые розы, пронзавшие нежеланных гостей шипами и утаскивавшие их к кровавой смерти. Магия, очень похожая на ту стену шипов, что недавно пыталась нас остановить. Между магией наших дворов нет четкой границы, хотя обе стороны непременно станут это отрицать.

Но что же находится в передней у Благих?

Огромный дуб, разросшийся вширь и вверх – к потолку, переходившему в отдаленное мерцание неба, словно в ветвях громадного дерева навсегда запутался клочок дневного света. Умом понимаешь, что ты под землей, но высоко в кроне видны облака и проблески синевы. Бывает, что видишь что-то уголком глаз. Стоит посмотреть прямо – и оно исчезнет, но все же оно есть. Вот таким было это небо – было и не было.

Ствол дуба был такой большой, что обойти его и добраться до громадных драгоценных дверей тронного зала уже было делом немалой трудности. И все же это просто дерево. Почему же его выбрали последним средством обороны?

Мы влетели в переднюю палату на полном скаку, под вой наших гончих, со свитой из всадников, с кипением не-тварей позади, толкавшим нас вперед, будто топливо, а может – будто воля. Оно хотело найти себе применение – все то, что неслось следом за нами.

Листья дуба вспыхнули светом. Ярким, горячим солнечным светом, хлынувшим на нас потоком. Я подумала на миг, что он обожжет нас, как рука власти Тараниса или моей кузины, но свет оказался просто светом – настоящим солнечным светом. Жаркий солнечный день, сохраненный здесь навеки, ждал момента, чтобы вспыхнуть и окатить нас животворящим теплом.

Только что мы скакали по камню, и вдруг под копытами оказалась зеленая трава и высокие летние цветы задевали брюхо лошади. Неизменным остался только огромный дуб, распростерший ветви над лугом.

– Правь на дуб! – крикнул Шолто. – Он настоящий. Все остальное иллюзия.

Он говорил так уверенно, так убежденно, что у меня и тени сомнения не возникло. Я послала кобылу вперед, поравнявшись с Шолто. Прочие всадники, не вступая в спор, последовали за нами. Не знаю, поверили они Шолто, как и я, или у них просто не было выбора, как только следовать за главным охотником. Но мне это было не важно, главное – что мы едем вперед, и Шолто знает дорогу.

Конь Шолто ступил за ствол дуба, и словно раздернули занавес: в одно мгновение мы ехали по цветущему лугу, в другое – копыта зацокали по камню, и мы оказались у драгоценных дверей.

Многоногий скакун Шолто перед дверями встал на дыбы, словно дальше не было ходу. Мощная магия действительно в силах остановить охоту. Я знала, что этим дверям много лет, но не думала, что они – одна из древних реликвий, привезенных из прежней страны. Двери эти стояли на входе в тронный зал Благого двора еще в ту пору, когда мои человеческие предки жили в шатрах из звериных шкур.