Чтение онлайн

Я чуть не упала, запутавшись в подоле платья, пришлось опираться на руку Орландо и бок оленя. Олень тревожно дернулся, словно готовясь сорваться в бег. Я понимала, что это олень, что Холода на самом деле здесь нет, но все же ничего другого от Холода у меня не оставалось, и я хотела, чтобы он был рядом. Вот этот теплый мохнатый бок – единственное мое напоминание о Холоде.

Олень пошел вперед. Цепляясь за его шерсть, я пошла тоже и потащила за собой Орландо. Тянуть было тяжело, и я решила, что он еще кого-то держит за руку. Олень нервно дернулся, и я поняла, что с другой стороны от него тоже кто-то стоит. Держась за руки, как дети, мы цеплялись за оленя и шли за ним в темноте.

Сержант Доусон сказал:

– Оружие на изготовку, на предохранителе. Как только станет видно – огонь. Не дадим ей шанса применить магию еще раз.

Андаис – моя королева и моя тетя. Мой отец отверг предложение убить ее и занять трон. Вероятно, этот милосердный жест стоил ему жизни, потому что даже если ты отказался от трона, предлагаемого мятежниками, найдутся те, кто побоится, что в другой раз ты согласишься. Отец любил сестру и даже племянника, а я сейчас поняла, что не люблю их и не любила никогда. Они оба постарались убедить меня, что любви между нами нет. Можно было бы сказать, что у меня есть долг перед королевой, но нет – у меня есть долг перед людьми, что сгрудились вокруг меня во тьме. Перед оленем, который нас ведет, и тем, что сохранилось в нем от Холода. Долг перед детьми, которых я ношу; и всякий, кто хочет их у меня отнять – мой враг. Когда думаешь о войне абстрактно, трудно понять, что правильно, а что нет. Но когда война становится конкретным понятием, когда вокруг тебя бой – все ясно и просто. Если кто-то стреляет в тебя – он твой враг и в него нужно стрелять. Если кто-то хочет тебя убить – он твой враг и нужно постараться убить его раньше, чем он убьет тебя. Война – штука сложная, а бой – нет. Королева хотела нас убить, хотя знала, что я ношу внуков ее брата в своем чреве. Так что единственный долг, который оставался у меня сейчас, – это сделать так, чтобы все мы выжили.

Если она еще раз успеет применить свою магию, второго чуда, которое спасет нас, может и не быть. Богиня помогает тем, кто сам не плошает. Мы вооружены автоматическим огнестрельным оружием и постараемся не оплошать.

Я слышала возню солдат в темноте – наверное, они готовили оружие. Орландо еще раз сжал мою руку напоследок и разорвал нашу сцепку. Он готовился убить мою королеву. Но стоит ли она на том же месте?

– Королева может оказаться не там, где мы видели ее в последний раз, – сказала я.

Доусон отдал команду перестроиться в кольцо, потому что другой защиты, кроме темноты, у нас не было. Исчезнет эта завеса – и мы окажемся у всех на виду.

Мы вышли на лунный свет. Он показался невыносимо ярким, таким ярким, что я зажмурилась. Я еще щурилась на свет, когда вокруг загремели первые выстрелы. Я вздрогнула, а олень дернулся так неистово, что я испугалась, что он ранен. Но он высвободился и рванулся прочь размытым белым пятном, уносясь от грохота, от выстрелов, от войны.

Я его звала. Не могла удержаться. «Холод!» – кричала я, но в теле оленя не осталось того, кто прислушался бы к словам. Олень исчез в лесу, и я опять осталась одна.

Рядом кричал Доусон:

– Сектор обстрела – черная завеса! Автоматы: прижмите их очередями, чтобы не высунулись! Пулеметы: десять секунд шквального огня. Она там!

Я оглядела поле боя и снова повернулась к своей тетке, кузену и прочим знатным сидхе того двора, за чей трон я вроде бы сражаюсь, и больше жалела об убежавшем олене, чем об их возможной смерти.

Андаис призвала тьму, черной завесой скрывая себя, Кела и придворных. Доусон с солдатами стреляли по этому темному сектору. Если сидхе еще там, пули их настигнут, но как узнать, что там, в этой тьме? Может, тетушка давно сбежала?

Я оглянулась: солдаты, которым поручили прикрывать тыл, именно это и делали. Они давали возможность товарищам палить по тьме, но внимательно приглядывались на случай, если темная завеса – только обманка, а враги пытаются подобраться к нам исподтишка.

Чем же я могу быть полезна?

– Сзади! – раздался крик, и я повернулась в ту сторону.

И едва успела отбить к земле автоматный ствол и загородить собой линию стрельбы. Можно было крикнуть, но при виде вырастающих из темноты Красных колпаков я поняла, что никакие слова от стрельбы по ним солдат не удержат.

Красные колпаки – великаны от семи до двенадцати футов ростом, все в тесных шапочках, из которых по лицу и плечам льется свежая кровь. Пока в волшебную страну не вернулась магия, их шапки оставались сухими, и только в крови свежеубитой жертвы они могли их намочить. Моя рука крови вернула им их собственную магию. Но объяснять все это посреди боя не было никакой возможности, так что мне оставалось только одно: встать между двумя группами, широко раскинув руки. Это удержало солдат от стрельбы и дало время Доусону разобраться и отдать приказ.

Я крикнула:

– Это друзья, это наши!

– Ни хрена себе! – сказал кто-то с испугом.

Его можно было понять. Кажется, все до одного Красные колпаки царства гоблинов направлялись к нам через поле. Несколько дюжин великанов, вооруженных до зубов и залитых кровью. Если бы я не знала на сто процентов, что они на моей стороне, я бы сама в них стала стрелять. Пальнула бы и помчалась наутек.

Убедившись, что никто из моих солдат так не поступит, я пошла навстречу Колпакам. Первым шел Джонти – почти десять футов роста, чешуйчатая серая кожа, голова шириной с мои плечи. Но почти безгубый рот с острыми неровными зубами казался теперь красивей, ближе к человеческому. Это моя магия придала Красным колпакам более Благой облик, хотя я ничего такого делать не собиралась. Джонти был не самый высокий из Колпаков, но его я заметила первого. Может быть, из-за нашего с ним личного знакомства другие Колпаки без возражений согласились на его лидерство. Для гоблинов всего важнее сила – они до предела довели принцип «выживает сильнейший», а Красные колпаки – самые свирепые и самые помешанные на силе из всех гоблинов. Если они все спокойно решили отдать лидерство Джонти, значит, не только мои глаза видели в нем силу и решительность. Ну, уточним: я его силу просто чувствовала, а Красные колпаки наверняка заставили доказывать в драке.

Доусон пошел к Джонти вместе со мной. Колдун мне доверял, но вооруженных солдат на всякий случай прихватил. Джонти улыбнулся мне сквозь кровавую маску. Я попыталась представить, какое впечатление производит эта улыбка на Доусона и других людей. Наверное, пугающее. Я-то видела ее совсем по-другому. Это был Джонти, моя рука крови реагировала на кровь, что текла из его шапки, и я подала ему именно эту руку. Он взял ее в свою большую ладонь, и пролилась магия, шипя и искрясь, словно теплое, чуть наэлектризованное шампанское.

– Что это было? – спросил Доусон – он тоже что-то ощутил.

– Магия, – сказала я.

Кровь с колпака Джонти потекла быстрей и гуще. Вытирая ее с глаз, он рассмеялся рокочущим радостным смехом. К нему подтянулись другие Колпаки – каждый хотел дотронуться до этой крови. У тех, кто дотронулся, кровь тоже потекла живей.

– Что это такое? – спросил кто-то из солдат.

– Я обладаю магией крови, а Красные колпаки на нее реагируют.

– Она слишком скромная, – сказал Джонти. – Она наша хозяйка. Первая сидхе за целые века, кто полностью владеет рукой крови. Мы услышали, как она зовет нашу кровь, и пришли драться вместе с вами. – Он нахмурился недоуменно: – Больше никто из гоблинов зов не ощутил.