Чтение онлайн

– Кто там? – спросил мощный голос.

– Леди Энклерр? – У самого Шерканера голос слегка дрогнул. – Мне почтмейстер дал ваш адрес. Сказал, что вы сдаете комнаты на ночь.

Она подошла со стороны водителя и оглядела Шерка сверху донизу.

– Сдаю. Но вы опоздали к ужину. Придется вам досасывать холодное.

– А, это ничего, это ничего.

– Ладно, тогда втаскивайся. – Она усмехнулась и махнула ручкой в сторону долины, откуда Шерканер только что унес ноги. – Ты далекий обходной путь проделал, сынок.

Вопреки своему обещанию, леди Энклерр накормила Шерканера как следует. Потом они сели поболтать в ее передней гостиной. Дом был чист, хотя довольно изношен. Провисшие полы не ремонтировались, краска кое-где облупилась – дом приближался к концу своих дней. Но бледные мерцающие лампы открывали взгляду ряды книжных полок между закрытыми ширмами окнами. Тут было около ста заглавий, в основном детские книжки для только что научившихся читать. Старая дама (она была действительно старой, родилась за два поколения до Шерка) была приходской учительницей на пенсии. Ее муж не пережил последней Тьмы, но были у нее взрослые дети – уже сами старые хрычи – живущие в этих холмах повсюду.

На городскую учительницу леди Энклерр была никак не похожа.

– Да, я помоталась на своем веку. Когда я была еще моложе тебя, я плавала в западном море.

Морячка! Шерканер с откровенным благоговением слушал ее истории об ураганах, смерчах и взрывах айсбергов. Мало находилось сумасшедшего народу, чтобы идти в моряки, даже в Годы Увядания. Леди Энклерр повезло прожить настолько долго, чтобы завести детей. Может быть, поэтому она в следующем поколении осела в качестве учительницы и помощницы своего мужа по воспитанию кобберят. Каждый год она изучала учебники для следующего класса, оставаясь на год впереди приходских детей весь период до достижения взрослости.

В период Света она учила новое поколение. Когда дети вырастали, она потом годами процветала. Многие кобберы перешли в третье поколение, немногие дожили до его конца. Леди Энклерр была слишком хилой, чтобы самой подготовиться к грядущей Тьме. Но у нее была ее церковь и помощь собственных детей, и потому у нее был шанс увидеть четвертый период Света. Тем временем она продолжала сплетничать и читать. Она даже интересовалась войной – но как болельщик.

– Я говорю: дайте этим тиферам туннель позади. У меня две внучатых племянницы на Фронте, и я ими горжусь.

Слушая ее речи, Шерканер выглядывал через широкие, отлично экранированные окна дома леди Энклерр. Необычно яркие звезды тысячи цветов были здесь в горах; они тускло освещали широкие листья лесных деревьев и раскинувшиеся вокруг холмы. Крошечные лесные феи несмолкаемо постукивали в экраны, и со всех окрестных деревьев слышались их скрипучие песни.

Вдруг забил барабан. Громко забил – Шерканер ощутил ритм кончиками ног и грудью, не только ушами. Ему начал вторить другой, то опережая, то снова попадая в ритм.

Леди Энклерр прекратила разговор и недовольно прислушалась к шуму.

– Боюсь, это может быть на много часов.

– Ваши соседи? – Шерканер показал в сторону севера, к долине. Интересно, что если не считать ее замечания насчет «долгого обходного пути», она ни слова не сказала о странном народе в долине.

…Кажется, и сейчас не скажет. Леди Энклерр нагнулась со своего насеста, впервые с момента его прибытия на какой-то заметный промежуток времени замолчав. Потом спросила:

– Знаешь историю о ленивых лесных феях?

– Конечно.

– Я ее сделала серьезной частью катехизации, особенно для пяти-шестилетних. Она насчет аттеркропов, потому что они выглядят, как маленькие кобберы. Мы изучали, как они отращивают крылья, и я им рассказывала о тех, что не готовятся к Тьме, которые все играют и играют, пока не станет слишком поздно. Я из нее смогла сделать страшный рассказ. – Она сердито прошипела в пищевые руки. – Мы – несчастные грязные туземцы. Вот почему я ушла в море, и вот почему я в конце концов пришла обратно – попытаться помочь. Бывали годы, когда за учительство я получала только бумажки фермеров за сотрудничество. Но я хочу, чтобы ты, мой юный друг, знал: мы – хороший народ… да только иногда бывают кобберы, которые намеренно становятся паразитами. Немногие, и в основном выше по холмам.

Шерканер рассказал ей о засаде на дне долины.

Леди Энклерр кивнула.

– Я так и подумала, что было что-то вроде этого. Ты примчался, будто тебя сзади поджаривали. Тебе повезло, что ты выбрался со своим автомобилем, но большая опасность тебе не грозила. В том смысле, что если бы застыл на месте, они бы могли тебя запинать до смерти, но в основном они слишком ленивы, чтобы угрожать всерьез.

Ну и ну! Извращенцы, в самом деле. Шерканер постарался не проявить слишком большого интереса.

– Так что вся штука…

Энклерр отмахнулась:

– Может, в музыке. Думаю, они достали недавно шипучку с дурью. Но это всего лишь симптом – пусть я и не сплю из-за него по ночам. Нет, знаешь, что по-настоящему превращает в паразита? Они не готовятся к Тьме… и обрекли проклятию собственных детей. Эта пара в долине – это народ с холмов, которым в лом заниматься фермерством. Они были бродячими кузнецами, бродили от фермы к ферме и работали только когда не удавалось ничего украсть. В Средние Годы Солнца жизнь легка. И все это время они блудили по сторонам, рассыпая постоянный поток молоди…

Вы молоды, мистер Андерхилл, может, малость еще зашорены. Я не знаю, понимаете ли вы, насколько это утомительно – сделать женщину беременной перед Годами Увядания. Всего-то может появиться один-другой маленький рубец – и любая порядочная женщина их отдерет. Но те паразиты внизу – они все время трахаются. Мужик всегда таскает на спине один-два рубца. Слава всевышним, почти всегда они умирают. Но бывает, что дорастают до стадии младенца. Некоторые доживают до детства, но потом с ними годами обращаются, как с животными. Большинство из них – угрюмые кретины.