Глубинка
Шрифт:
Женька опасливо отодвинулся в сторону, силился что-то сказать, но Гошка не давал, орал на него:
— Людей от безделья спасать надо!
Он неожиданно умолк. В наступившей тишине Сергей на высокой ноте оборвал храп, приподнял голову.
— Опять ор? — просипел он, выпрастываясь из мешка. — С базой говорили?
— Пока нет еще, — ответил Женька. — Гога репетирует.
Потягиваясь, Сергей начал одеваться.
— Чертовщина всякая снится, — пожаловался он, натягивая сапог. — Вроде бы Харлампий — принц Датский. Голый, понимаешь, бегает, сам черный — негр негром, со шпагой. Сергей покосился в сторону начальниковой койки. — Кричит: «Быть или не быть лету?»
Женька захохотал.
— Тише, чертяка, нельзя же так. — Сергей покосился на спящего начальника. — Достукаешься, характеристику составит такую…
Он на вялых ногах прокачался до порога, вышел. Женька не унимался.
— Хватит ржать! — потребовал Гошка. — Башка и без тебя трещит.
— Здравствуй, Вера, здравствуй, — донесся голос Сергея. — Раненько встаешь… Ну, если готов, будем завтракать.
— Слышал? — Гошка кивнул на голос Сергея. — Беги, тащи.
— Э! Э-э, — Женька погрозил пальцем. — Сам бегай. — Теперь я вольный казак, а ты… — Он взглянул на часы, постучал ногтем по стеклу. — Пора! Протрепались две минуты!
Пока Гошка связывался с базой, кричал, клял помехи, требовал перейти на запасную волну, вернулся позавтракавший Сергей.
— Не будет! — встретил его злым выкриком Гошка. — У них там дождь, будь он трижды проклят, вертолет не выпускают, так я понял.
— Значит, дождь. — Сергей прижал кулак к опухшей щеке. — Не выпускают. Весь месяц то туман, то дождь… А если по санзаданию заказать?
— Обязаны! — Гошка подобрался. — В любую погоду.
— Ну так что ж?
Из-под нар Гошка вытащил старые комплекты батарей, начал проверять их тестером.
— Бесполезно! — Женька махнул рукой. — Они же емкость потеряли. Пойдем жрать.
Сергей проводил его глазами, сказал с досадой:
— Все мы емкость потеряли. А ты все же добейся, чтоб поняли нас без лишних слов.
— Попробую. — Гошка зачищал контакты батарей. — Напряжение в них какое-никакое есть, принимать можно, а включишься на передачу — пшик. С минуту, думаю, потянут.
— Во всем-то у нас пшик! — Сергей неумело ругнулся. — Что ж на базе не набрал батарей этих самых, с запасом!
— Что их было хапать? — Гошка встряхнул чубом. — Выдали на месяц, обещали подвезти.
— «Обещали». Теперь связывайся на соплях. А запас, он, понимаешь… Пословица даже на этот счет есть.
Гошка присоединил концы, хлопнул ладонью по связке батарей.
— Знаю, знаю.. Настроюсь на волну и буду долдонить: SOS, в отряде тяжело больной, SOS, в отряде…
— Не вздумай! — отбросив клапан спального мешка, строго предупредил Харлампий. — По санзаданию они вылетят, но ведь дождь, могут грохнуться. Знаешь, что всем нам за обман будет? — Он покашлял в кулак. — Так что брось эту затею. А вы, Сергей Иванович… Не ожидал, что пойдете на такое…
— Погоди, Харлампий! — отрубил Гошка. — Какой обман? Ведь ты же болен!
— Но не умираю же. А таким вызовом пользоваться позволено только в крайних случаях. Это же риск!
— Послушай, Харлампий! — взорвался Сергей. — Отряд в таком положении, что любой риск будет оправдан. Вон я только что опять с рабочими беседу имел.
— Ну и… — Харлампий насторожился. — Как они?
— Что «как они»? — раздраженно переспросил Сергей. — Не пляшут же! Злые, понимаешь, опухшие. Сходи сам и послушай, о чем говорят.
Он дунул в мундштук папиросы, сунул ее в рот. Харлампий, потирая виски, сказал:
— Вот орелики. Я вчера у них брагу нашел. Велел же вылить.
— Ка-ак же, — Гошка хмыкнул. — Так толпой и бросились выливать.
Начальник наложил руку на лоб, простонал:
— Охо-хо. Не послушался Хохлов… Гоша, свяжешься с базой, попроси ответ на нашу телеграмму. Официальный, за подписью начэкспеда.
— «Попроси»! — взъярился Гошка. — Открытым текстом такое загну, чтоб у них там штаны посползали!
— Ты что это? — начал багроветь начальник. — За хулиганство в эфире — судят!.. Развинтился до безобразия! Если доверили рацию, решил что вздумается вытворять? Нет, дорогой, не позволю.
Сергей задумчиво слушал их препирательства, хмурился — должно быть, своим неприятностям. Харлампий постепенно успокоился.
— Как она не вовремя привязалась, хвороба, — пожаловался он, не отнимая руки со лба. Виновато посмотрел на Сергея. — Раньше, бывало, днями по колена в воде бродишь — и хоть бы хны, а теперь…
Сергей все так же нахмуренный, весь в себе, но все же отреагировал на его слова — безучастно покивал. Зато Гошка не упустил случая, поддел:
— Старишься, Харлампий. Сидеть бы тебе в конторе, в теплом месте.
— Нет уж, — поняв намек, начальник протестующе повозил головой по подушке. — В конторах теперь все больше молодые сидят, да ранние, вроде тебя, молокососа. А я старый полевой волк. Так-то.
Сергей встал так, чтобы загородить Харлампия от Гошки.
— Чего ты на самом деле, перестань, все же он постарше тебя как-никак. — Повернулся к начальнику. — Тамара аптечку принесет, выпьешь чего надо, а то, черт знает, всякое может приключиться: воспаление легких, к примеру.