Глубоководье
Шрифт:
В сторону откатился еще один камень.
«Все на первый этаж», — приказал кормирский сержант.
«Быстрее, нужно успеть, пока он не освободился!» — добавил Келемвор, бросаясь вниз по лестнице — чтобы погибнуть в безнадежной схватке, — подумал Адон.
«Пожалуй, сейчас было бы разумно уйти отсюда», — слабо предложил Проныра.
Однако, Миднайт не стала его и слушать. Едва она только подумала о заключении Баала, в ее разуме сформировалось заклинание, не похожее ни на одно из тех, что доводилось изучать ей прежде.
Чародейка бросилась назад в комнату и пошарив в своем плаще, извлекла на свет два комочка глины и пузырек с водой. Обмакнув один из шариков в воде, Миднайт размяла его в руке, при этом несколько отвалившихся сухих кусочков просыпались на груду камней внизу.
«Чем это ты занимаешься?» — спросил Проныра, наблюдая за падением кусочков грязи.
«Заключаю его в камень», — спокойно объяснила Миднайт, продолжая разминать глину.
«С помощью магии?» — спросил Адон.
«Разумеется — я что, по-твоему, похожа на каменщика?»
«А что если заклинание исказится?» — запротестовал Адон. «Ты можешь уничтожить всю башню и нас заодно с ней!»
Миднайт нахмурилась. Появления заклинания так поглотило ее, что она даже не подумала о том, что что-то может пойти не так.
Баал откинул в сторону еще несколько камней.
«У нас нет иного выбора», — произнесла Миднайт, и закрыв глаза, сосредоточилась на магии. Быстро пробормотав заклинание, она раздавила первый глиняный шарик.
Когда она открыла глаза, куча превратилась в желеобразную прозрачную массу цвета эля. Она рассчитывала на грязь, а не древесную смолу, но так или иначе тело Баала было лишено свободы действий. Гневно сверля Миднайт взглядом, он отчаянно пытался выбраться из сковавших его движения пут.
На первом этаже появились Келемвор и кормирцы, тотчас замерев подле края золотистой капли. Один из них попытался просунуть свой меч в смолу и проткнуть Баала, но студенистая субстанция накрепко обхватила его меч и не собиралась отпускать.
«Что это значит?» — потребовал сержант. «Как нам атаковать через эту гадость?»
«Я бы посоветовал вам вообще не атаковать», — ответил Адон, — «Если только конечно у вас не будет иного выбора».
Миднайт размягчила второй комочек глины и начала крошить его над янтарной смолой.
«Что это ты делаешь?» — потребовал сержант, указывая на руку Миднайт своим мечом.
За чародейку ответил Проныра. «Да ничего особенного. Кстати, будь я на вашем месте, я отошел бы подальше».
Миднайт закрыла глаза и произнесла еще одно заклинание, на сей раз направленное на затвердевание клейкой массы. Едва она закончила, золотистая смола начала твердеть буквально на глазах. Дерганья аватара постепенно ослабли и через несколько секунд он полностью замер.
Кормирский сержант постучал по янтарной оболочке кончиком своего меча. Клинок звякнул, словно под ним был наипрочнейший гранит.
«Где ты этому научилась?» — поинтересовался Адон.
«Я и сама не понимаю. Оно просто возникло у меня в голове», — слабым голосом ответила Миднайт. Внезапно она почувствовала себя очень уставшей и поняла, что заклинание отобрало у нее гораздо больше сил, чем она ожидала.
Несколько мгновений Адон разглядывал Миднайт. Было похоже, что с каждым днем чародейка узнавала о своей магии что-то новое. Вспомнив о своих жреческих силах он испытал легкий укол ревности.
«Это удержит его?» — спросил Келемвор, постучав по янтарной оболочке.
Адон перевел взгляд на темницу Баала. Смола превратилась в восемнадцатидюймовый, прозрачный камень, внутри которого аватар продолжал взирать на Миднайт.
«Надеюсь», — ответил Адон, скользнув взглядом по усталому лицу Миднайт.
Зеленое Солнце
Несмотря на то, что ночью Миднайт спалось плохо, она проснулась уже через час после рассвета. Сквозь щели в оконных ставнях пробивались лучики света, окрашивая ее комнату в зловещие зеленые тона. Накинув плащ, она распахнула окно. На то месте, где обычно сияло солнце, ныне красовался огромное, многогранное око, поразительно похожее на глаз мухи или паука. Оно пылало ядовитым зеленым цветом, заливая весь небосклон изумрудным сиянием.
Миднайт поморщилась и отвела взгляд. По внутренней стене крепости мерно прохаживались часовые, не обращая на око ровно никакого внимания. Чародейка подумала что ей все это могло привидеться, но когда она вновь подняла взгляд око осталось на месте.
Очарованная его размерами, Миднайт изучала зеленый глаз в течении нескольких минут. Наконец, она признала подобное времяпрепровождение бессмысленным и оделась.
Это давалось ей с трудом, ей часто приходилось делать перерыв, чтобы подавить очередной зевок. После заключения Баала Миднайт впала в неспокойный сон, который совсем не восстановил ее сил.
Однако ее дремота продолжалась недолго. Ее покой нарушили двое стражников, которые пришли положить две доски на место рухнувшей площадки. Следующие два часа Миднайт провела вздрагивая от незнакомых звуков Хай Хорна, затем наконец провалилась в беспокойный сон, который длился до восхода зеленого солнца.
Хотя она чувствовала себя совершенно разбитой и не выспавшейся, Миднайт понимала, что заснуть ей больше не удастся. Она не могла спать днем, особенно учитывая гул царивший в оживленном дворе крепости. К тому же чародейка страстно желала вернуться к размышлению над заклинанием, которое она использовала прошлой ночью.
Заклинание попросту возникло в разуме Миднайт, одновременно и озадачив ее, и восхитив. Магия была точной дисциплиной, требовавшей тщательного и скрупулезного изучения. Мистические символы, которые запечатлевал маг в своем разуме, несли с собой огромную силу. Произнесение заклинания высвобождало эту силу, стирая все воспоминания о символах до тех пор, пока они не будут заучены вновь. Вот почему книга Миднайт была так ценна для нее.
Но заклинание превращения глины в камень появилось в ее разуме безо всякого изучения. По правде сказать, она никогда не изучала его и считала слишком сложным для себя.