Глубже
Шрифт:
Их медленно опускали в Колонию.
Как ни старалась Сара сдержать себя, в ее душе постепенно возникало новое чувство, вытеснявшее страх и тревогу. То было предвкушение встречи с домом. Она возвращается в Колонию! Туда, где родилась! Казалось, внезапно ей даровали возможность повернуть время вспять. С каждым метром, на который лифт уходил вниз, стрелки часов крутились назад, возвращая ей час за часом, год за годом. Даже в самых смелых мечтах Сара никогда и подумать не могла о том, что снова сможет увидеть дом. Она безоговорочно отметала саму возможность этого — и потому теперь ей было так сложно осознать, что именно происходит.
Сделав несколько глубоких вдохов, Сара опустила руки и выпрямилась.
Она и раньше слышала о том, что такие лифты существуют, но ни одного не видела.
Прижав голову к решетке лифта, по мере того как кабина, подрагивая, шла вниз, женщина рассматривала стену шахты. Ее освещали лучи светосферы Ребекки: было видно, что стена усеяна множеством крохотных выемок, повторяющихся через равные интервалы. То было свидетельство работы команд землекопов, прокопавших путь к Колонии почти три столетия назад, используя лишь самые простые инструменты.
Мимо проплывали слои разных пород, мерцая всеми оттенками коричневого, красного и серого, а Сара думала о том, сколько пота и крови пролилось при основании Колонии. Сколько людей, поколение за поколением, всю жизнь трудились не покладая рук, чтобы ее построить. А она отвергла все это и сбежала в Верхоземье.
Звук лебедки в верхней части шахты, теперь оставшейся в нескольких сотнях метров над головой Сары, вдруг сделался выше: она переключилась на другую передачу и спуск лифта ускорился.
А значит, с момента ее побега двенадцать лет тому назад и внутри Колонии, и за ее пределами все полностью переменилось. Тогда Саре пришлось преодолеть весь подъем пешком — по каменной винтовой лестнице внутри огромной кирпичной шахты. Путь был долог и очень тяжел еще и потому, что она тащила за собой малыша Уилла. Хуже всего было у самого выхода, когда Сара выбиралась на крышу из столетней дымовой трубы. Она карабкалась по осыпавшимся, покрытым сажей кирпичам, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то опору, при этом не переставая волочить за собой плачущего, перепуганного мальчика. Последние силы Сары тогда ушли на то, чтобы не поскользнуться и не упасть вниз, в колодец шахты.
«Не стоит думать об этом сейчас», — одернула себя Сара, покачав головой. Она поняла, что события этого дня вымотали ее окончательно, но все равно нужно было собраться. Еще не вечер. «Соберись», — приказала она себе, бросив взгляд на девочку-стигийку.
Глядя в противоположную от Сары сторону, Ребекка не сделала ни шага с того места, где стояла, сразу за дверью. Время от времени она принималась водить туфлей по стальной плите, служившей полом трясущейся кабины, — Ребекке явно не терпелось достигнуть дна шахты.
«Я бы с ней справилась в секунду». В одно мгновение эта мысль завладела разумом Сары. Девочка-стигийка тут без эскорта — и потому Сару никому не остановить. Намерение крепло, тем более, что Сара знала: у нее осталось мало времени до прибытия вниз.
Нож по-прежнему был при Саре — стигийцы почему-то его не отобрали. Она посмотрела на сумку, лежащую у ног, прикидывая, как быстро сможет извлечь его оттуда. «Нет, это слишком рискованно. Лучше просто ударить ее по голове». Сара сжала кулаки — и вновь распрямила пальцы.
«НЕТ!»
Сара вдруг спохватилась. Позволив ей остаться наедине с девочкой, стигийцы продемонстрировали, что доверяют ей. И все то, что они рассказали Саре, сходилось, казалось правдивым и логичным, и потому она решила, что пока ей с ними по пути. Женщина попыталась успокоиться, несколько раз глубоко вздохнув. Подняв руку, она коснулась шеи, осторожно ощупывая опухшую рану, которую сама себе нанесла.
Еще немного, и все было бы кончено — Сара направила нож в яремную вену, в отчаянии решив воткнуть его туда по самую рукоятку. Но когда Джо Уэйтс принялся кричать и умолять ее, рука ее замерла. Внутренне она была готова к такой смерти: Сара жила со знанием того, что рано или поздно стигийцы ее поймают, и потому тысячу раз репетировала самоубийство.
Не опуская ножа, в окружении молчаливо слушавших стигийцев и колонистов, выстроившихся вдоль стен вокруг нее, Сара выслушала то, что хотели ей поведать Джо и Ребекка, сказав себе, что для того, кто уже и так мертв, несколько секунд жизни ничего не изменят.
И с точки зрения Сары ей было нечего терять — ведь она уже мертва. Смерть казалась неотвратимой. Но рассказ Джо и Ребекки подтвердил то, о чем она уже прочла в записке — и их слова казались правдивыми. В конце концов, стигийцы могли бы казнить ее на месте, прямо в подземелье. Зачем им так стараться спасти ее?
Ребекка рассказала Саре о том, что произошло в тот роковой день, когда погиб Тэм. Как Вечный город накрыл непроницаемый туман, а злодей Уилл запустил какую-то пиротехнику, чтобы привлечь внимание солдат-стигийцев. В последовавшей свалке Тэма заманили в засаду и, приняв за верхоземца, убили. Хуже того, по словам Ребекки, многое указывало на то, что Уилл сам ранил Тэма ударами мачете, чтобы бросить его в качестве приманки для стигийских солдат. От этих слов кровь Сары вскипела. Как бы то ни было, Уилл спас свою никчемную шкуру и заставил Кэла сбежать с ним.
Ребекка также рассказала, что все случившееся видел и Имаго Фрибоун, друг детства Сары и Тэма. По словам Ребекки, затем он пропал, и как она предполагает, Уилл тоже как-то с этим связан. Когда Ребекка говорила об этом, Сара заметила слезы в глазах Джо Уэйтса. Имаго тоже был членом маленькой команды Тэма — а значит, и другом Джо.
Сара никак не могла понять причин кровожадного поведения Уилла, не говоря уже о его бездушном пренебрежении жизнью собственного брата. В какое же бесчестное, вероломное существо он превратился?!