Чтение онлайн

Хотя, может, депрессию в самый раз эдаким и «задурманить».

Асканио не звонил, не писал и даже не «выстукивал по трубам». Полный ноль. Вне зоны доступа.

Бельетони. Как и просил, я обходила его стороной.

За обедом сдерживалась от больной привычки доставать взглядом. Да и боль, обида... стала еще больше, рьяней, чем раньше.

Ведь тогда еще тлела надежда. А теперь - она сменилась… озлобленностью (хотелось сказать ненавистью, но не знаю, не знаю, можно ли ненавидеть любя?)

Любя. Ха! Размечтался. Запрет нынче на это слово.

С глаз – долой, из сердца – вон.

Вот так и живем. Живем… или существуем?

Не знаю. Не знаю, что и сказать. Отныне в его сторону лезет лишь брань. Больная, отчаянная, злобная брань.

Амели. Прекрасная девушка. Хорошая подруга, но только сил… да и желания открывать кому-либо душу у меня не было. На том и покончили.

Виттория не приезжала.

Я была одна.

Благо, Морена перестала доставать. Нет, как надзиратель она выплясывала вовсю, но вот яд… уже сдерживала в своих железах, не прыская на меня.

Хотя… не боюсь. НЕ БОЮСЬ ЕЕ!

И, вообще, повезло этой мымре, ой как повезло!, что Доминик явился тогда вовремя – иначе бы все узнали бы, кто круче: заносчивая вампирша или съехавшая с катушек Жо.

(право, знаю, что шансы мои в том бою были бы слишком малы, но почему бы не польстить своему самолюбию, да не поуповать на безоговорочную победу? а?)

Время, время,… как же ты медленно ползешь. Прошла только неделя, а чувство – будто год.

Но держу, держу еще хвост пистолетом!

Е-ха!

Глава Двадцать Первая

И вот очередной «трудодень» закончился.

Занятия на Эйземе больше напоминали ознакомление с «древними учениями», чем тот процесс познания, к которому я привыкла в школе или на Искье.

Академия друидов, мать их, не иначе.

Браво, что еще укрощению стихий не учат.

Отписанные часы в теплице закончились. Вчера последний раз была…

(последний? бррр… вы плохо знаете Жо; это Аско мог прощать, а тут еще, видимо, не раз влечу – и быть мне постоянным рабочим на «грядочках»).

Торопливыми шажками в подвальчик, да так, чтобы никто не спалил: не охота выдавать тайное место.

Ужин (их дурная похлебка) пусть идет пропадом. Сегодня я буду упиваться тишиной и одиночеством.

Шарк-шарк-шарк. Еще один поворот, по темному коридору на ощупь – и родные ступеньки.

Стоп. Что это?

Тихий, робкий женский смех.

Нежный, ласковый бархат мужского…, родного, голоса.

Замерла. Замерла в оцепенении.

Боюсь пошевелиться.

Словно последняя мазохиста, внимаю каждому звуку. «Его» звуку. Едва дышу.

Жду.

… жду, но что? ЧТО Я ЖДУ?

Вдруг невнятный стук. Доля секунды – и Доминик уже стоял подле меня.

Неожиданно, беззвучно… из ниоткуда.

Глаза в глаза.

Застыла в ужасе (очи округлились, а легкие забыли дышать).

– И снова ты.

(тяжело сглотнула; молчу; испуганно, часто моргаю глазами)

Вдруг обнял за талию. Резко толкнул – и облокотил на стену (попытка отвлечь внимание? … мимо нас мышей проскочила какая-то девушка – я невольно провела ее взглядом и снова уткнулась ему в глаза).

– И что ты здесь искала?

(глубокий вдох; набралась храбрости)

– Уж явно не тебя.

– А мне кажется, что совсем наоборот. Только и ходишь за мной по пятам.

Нервно хмыкнула.

– Размечтался. Кому ты такой нужен?

– Тебе, - вполне серьезно выдал мне в лицо.

Вдруг прижался, нагло, дерзко, похабно притиснулся всем своим телом, грубо вдавив в стену.

(глупо, но все еще пытаюсь держать маску надменности, равнодушия, смеяться в лицо)

– И даже в кошмарном сне… такое счастье ненужно.

– Неужели? – его рука скользнула с талии вверх, бесстыдно проплыв по моей груди.

На мгновение замер, сжав до легкой боли, а затем продолжил движение (а я пытаюсь сдержаться, не дрожать, не выдавать свои чувства) – резкий рывок и сорвал нижнее покрывало вимпла, оголяя шею и грудь.

(дурное волнение, взрываясь в частом дыхании, шальном биении сердца, легкой дрожи, все же выдавало меня сполна)

Приблизился губами… вплотную, так чтобы слова обжигали дыханием кожу. Так, чтобы сильнее, нахальнее… заставлять меня дрожать.

– Я же чувствую, вижу, слышу… Ты – хочешь меня. Хочешь…

… Признайся.

Едкая надменная ухмылка (а сама едва не ною от жажды)

– Никогда.

– Признайся… - жарко, пошло прошептал мне на ухо, едва не касаясь губами. Едва не целуя; дразня, ДРАЗЯ и сводя с ума.

(нервно дернулась, попытка вырваться, но удержал)

Вдруг отстранился, ровно настолько, чтобы видеть мое лицо. Глаза в глаза. Ликующая улыбка плясала на его губах, предвещая недоброе.

– Признайся, птичка, и нам обоим будет приятно, – игриво вздернул бровкой, - гарантирую.

Ядовито рассмеялась в ответ (право, это были остатки сил, последняя желчь – я таяла в его объятиях, как лед на солнце).

– Малой ты слишком, чтобы быть в себе настолько уверенным. Тебе до моего Асканио… еще ой как далеко.

– Малой? – вдруг едко захихикал (и на мгновение отвел глаза). – К твоему сведению, сладкая, я старше твоего Аско почти на три века. Так что… кто еще кому в папеньки годиться.

(невольно рассмеялась)

– Так это ты – старый хрыч, выходит?

– Ах, ста-арый уже? – Улыбнулся в ответ. – Значит, то малой, то старый? Тебе не угодишь.