Чтение онлайн

В самом цеху царило запустение. Трубопроводы для перегонки реактивов проржавели, некоторые отвалились и валялись в хаотичном порядке на полу. Котлы и аппараты стояли запыленные, неподвижные. Костя уловил сходство с Гнилым оврагом: такой же мертвый, такой же пустой. Только там было дерево, а здесь – железо.

Костя прокрался мимо разбитых окон и вышел к выходу из цеха. Выглянул во двор и тут же отпрянул. Выждав пару секунд, выглянул еще раз, аккуратнее. Во дворе стоял уже знакомый ему «Патриот». А прямо за ним – тоже знакомый – черный «Шевроле Каприз».

«Кто же ты такой?»

В воротах ржавчина разъела небольшое отверстие и Костя прильнул к нему, стараясь увидеть тех, кто стоит у машины. К его удивлению, там стояло четверо. Двоих он узнал. Лесник и глава администрации, как и следовало ожидать. Рядом с ними стоял еще один мужчина примерно их возраста. Гладкое, вытянутое лицо, светлые волосы собраны в модную прическу под стать явно недешевой рубашке-поло и туфлям-казакам.

– Слушай, щенок, – проговорил блондин, теребя патронташ на поясе татуированными пальцами, – ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? И кому тут командуешь?

– Знаю, – послышался в ответ мужской голос, – с бывшим уголовником, который взял на себя смелость незаконно использовать химический завод, с давно просроченным гарантийным сроком оборудованием, и получать с этого неплохие деньги.

– Ты говори, да не заговаривайся, – блондин криво усмехнулся, – я человек чувствительный, могу огорчиться.

– А неизвестное чудовище, которое терроризирует округу, вас не огорчает?

Наконец Косте удалось рассмотреть четвертого. Тот стоял к нему спиной, высокий, выше метра-девяносто, в кожаной куртке и черных брюках.

– А это уж не вашей конторы дело, – отрезал блондин, – наша земля это, мы здесь рулим, деньги имеем, но и порядок вершим.

– В округе гибнут люди, – снова заговорил человек в кожанке, – это вы называете порядком?

– Люди кругом гибнут. А сколько и зачем – власть решает. А здесь, – блондин покрутил в воздухе указательным пальцем и большим указал на себя, – власть моя. И я уже решу, кому жить, кому – нет.

– Много на себя берёте, Вадим Аристархович, – Косте показалось, что человек в черном усмехнулся, – рано или поздно найдется кто-то, кто обрежет вам крылышки.

– Ты меня что, пугать удумал? – лицо блондина скривилось, как будто он обжег себе нёбо, – а? Малой?

– Пугать вас должно то, что если люди не перестанут погибать, то в скором времени об этом узнают. И даже местная купленная прокуратура вам не поможет. Приедут люди из области и плотненько за вас возьмутся. Всплывут и ваши махинации с перекупкой завода, и не экологичная утилизация отходов, и загадочная смерть несговорчивого директора. Будьте уверены, вашему воздушному замку придёт конец, если не будете вести себя благоразумно.

Блондин сжал скулы. Задумался.

– Чего хочешь?

– Или вы мне помогаете, или не мешаете. Так или иначе, но я защищаю не только жителей вашей деревни, но и вашу репутацию, как бы не было противно мне это делать. Поэтому дайте мне спокойно разобраться в этом деле и не пытайтесь мешать. И еще: не советую вам идти на этого зверя. Если это то существо, о котором я думаю, то ваши ружья вам не помогут.

С этими словами человек в черном развернулся и демонстративно зашагал в сторону выхода. На секунду он повернул голову в сторону Кости. Его лицо отразилось в темных очках-капельках. Костя заметил, как пальцы блондина, сжимающие ружье, вздрогнули и легли на курок. Он уже хотел было крикнуть тому мужчине об опасности, но тот шел настолько спокойно, что это спокойствие повлияло, видимо и на Вадима Аристарховича. За ружье он так и не взялся. Едва мужчина скрылся, как вся троица развернулась и, о чем-то тихо беседуя, двинулась в другую сторону.

Костя тенью выскользнул из цеха и юркнул к воротам, выглянул. Так и есть. Черный Шевроле Каприз. Кем бы ни был этот человек, он не только на их стороне, но и на шаг впереди. Юноша задумался. Что же выходит? Злой дух бродит где-то в окрестностях, бесчинствует, но местная власть не афиширует это? Боится за свои деньги и свою репутацию?

Костя уже хотел разворачиваться и уходить, как почувствовал холод металла на шее. Следом – сухой лязг затвора

Парень застыл. Пополз, побежал от страха ледяной узор по поджилкам

Вытащить пистолет? Не успеть. Ударить по дулу, отскочить в сторону? А если он не один?

– Руки чтоб я видел, – прогундел за спиной голос.

Костя подчинился.

– Встал.

Костя медленно поднялся, осторожно обернулся. Так и есть. Вадим Аристархович вместе со своей свитой. Лесник и председатель с беспристрастными лицами, хозяин – с ремингтоном в одной руке и сигарой в другой, ухмыляясь смотрел на него свысока, на лице – презрительная ухмылка.

Вот сейчас Косте стало страшно по-настоящему. Сколько раз он ощущал в руках тяжесть оружия, сколько раз взвешивал в руках холодный металл, но всякий раз он чувствовал: этот весь смертельный. Этот клубок винтиков создан, чтобы стрелять и убивать. И каждый раз, вдавливая тугой спуск, он чувствовал, как усилием высвобождает страшную, скрытую в этом предмете силу. Так уж оно было собрано: хочешь отнять жизнь, напрягись, пока напрягаешься – подумай, нужно ли это. А теперь оружие смотрело на него. И потаенная сила пули могла в любой миг вырваться на него.

– Это и есть тот щенок, что тут шарится? – верхняя губа олигарха искривилась.

– Да, Вадим Аристархович, – пробормотал администратор, – непоседливая нынче молодёжь.

– И чего тебе, малой, не сидится спокойно?

Костя растерялся. Ни разу в жизни ему еще не приходилось смотреть в ствол ружья.

– Да я…в общем…просто…

И в голову ничего не шло. Никаких идей чтобы отбрехаться. Да он и не успел ничего придумать. Удар прикладом в солнечное сплетение выбил дух, подогнул ноги, опрокинул наземь.

– Мужики-мужики, полегче!

У ворот стояли Влад и Володя. Как только услышали?

– Вы чего нашего редактора лупите? – Рыжий дружелюбно улыбнулся.

– Чё? – Аристархович сощурился.

– Да мы из газеты, – начал было снова любимую песню Рыжий.

– Из газеты значит?

Бах! Еще один удар в дыхло, но уже Рыжему. Володя присоединился к корчащемуся на земле Косте. Влад рванулся было с кулаками на них, но тут же ему в грудь уперлось дуло еще одного ружья. Это уже был лесник.