Чтение онлайн

– Ну что, дадим слово Реми? – предложил Сэм.

– Я только хотел бы поблагодарить сперва Сельму, которая догадалась сделать снимок, прежде чем передать листок мне, – вставил Дэвид.

– Дрезденский кодекс, прежде чем о нем стало широко известно, был скопирован неким итальянским исследователем. Мадридский – до того, как он попал в Музей Америки в испанской столице, – переписал французский аббат. Парижский – тот же самый итальянец. После этого кто-то из сотрудников Национальной библиотеки случайно выбросил оригинал в мусорную корзину, повредив его, так что копия оказалась весьма кстати.

– Интересный набор совпадений, – пожал плечами профессор. – Но к чему вы ведете?

– Мы знаем, что наш кодекс побывал в руках у Бартоломе де Лас Касаса. Записка доказывает это, как и то, что он понимал ценность книги и необходимость сохранить ее.

– Он вообще был горячим защитником прав индейцев и верил в значимость их культуры. Известно также, что он изучал их языки, говорил на нескольких, – добавила Сельма.

Дэвид Кейн хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Вы считаете, есть шанс, что Лас Касас создал копию?

– Наверняка мы утверждать не можем, но проверить определенно стоит.

– Предположение смелое. Насколько я знаю, нет никаких сведений о том, что он переписывал книги майя. Ему доводилось лишь видеть, как их сжигают.

– Именно поэтому он не упоминал о сделанных им копиях, – возразила Сельма. – Тогда в огонь бросали не только книги.

– После того как Лас Касас покинул миссию в Рабинале, – продолжила Реми, – он стал епископом мексиканского Чьяпаса. Оттуда вернулся к испанскому двору, где стал советником в делах, связанных с туземным населением колоний, имел в этой сфере большое влияние. И вот далее идет самая многообещающая часть. После смерти Лас Касаса в тысяча пятьсот шестьдесят шестом году его обширная библиотека по завещанию была передана коллегии Сан-Грегорио в Вальядолиде.

Кейн помолчал, раздумывая.

– Да, пожалуй, ваши выводы верны. Каждый европеец, осознававший ценность кодекса, стремился обязательно его скопировать. Даже и сейчас я практически первым делом отфотографировал ваш экземпляр. И как я мог отдать снимки этим мошенникам?!

Сельма поторопилась вернуться к исходной теме разговора.

– Итак, мы согласились, что, имея доступ к кодексу, Лас Касас постарался бы сделать копию. Она почти наверняка хранилась среди других его книг и бумаг; вряд ли он передал ее, скажем, в распоряжение двора. Это собрание, как мы знаем, сейчас в Вальядолиде. Библиотека учебного заведения в Испании – куда лучшее место для рукописи, чем жаркие и влажные джунгли Гватемалы. Если она действительно когда-либо существовала и все это время пролежала там, то вполне могла сохраниться.

– Слишком много «если», – проговорил Кейн. – Небольшой аргумент в поддержку вашей версии: Лас Касас действительно не стал бы оставлять в Новом Свете никаких изобличающих его бумаг, которые могли бы использовать против него враги – францисканцы и защитники системы энкомьенд. Он обязательно забрал бы все с собой в Испанию.

– Словом, шансы, конечно, невелики, – заметила Реми, – но доводов «за» куда больше, чем «против».

– Скажем так – предположение действительно смелое, но небезосновательное. Его обязательно нужно проверить, – добавила Сельма.

Сэм встал.

– Значит, решено. Сельма, подготовь, пожалуйста, нашу с Реми отправку в Вальядолид. И сделай копию записки, чтобы у нас был образец почерка Лас Касаса.

Сара Эллерсби сидела в огромном кабинете своего столичного особняка. Эмпреса-Герреро располагался в старой части Гватемалы и был когда-то сердцем деловой империи богатой и могущественной семьи Герреро. Те занимали здание еще с колониальных времен, пока последняя гражданская война не обескровила их бизнес и новое поколение не предпочло беззаботную жизнь в Европе.

Особняк находился по соседству с Национальным дворцом – крупные землевладельцы, разумеется, не могли не принимать участия в управлении страной. Весь девятнадцатый и б'oльшую часть двадцатого века глава семьи, отодвинув стул красного дерева, просто брал со стойки у двери шляпу и трость, закуривал сигару и отправлялся в резиденцию правительства отстаивать и продвигать интересы компаний Герреро. С фасада здание в стиле барокко, хоть и не особенно высокое, смотрелось более чем внушительно; к массивным двойным дверям пришлось даже приделать электромотор, чтобы легче открывались. Пол был вымощен узорной плиткой, созданной теми же мастерами, что работали в церкви Иглесия-де-ла-Мерсед, потолок терялся где-то в вышине. Через каждые несколько шагов стояло по вентилятору – для субтропического колорита, – хотя температура кондиционированного воздуха, который они лениво перегоняли, не превышала двадцати двух градусов.

Сара подняла телефонную трубку. Антикварный аппарат 30-х годов на столе был подключен к защищенной линии, которую служба безопасности проверяла дважды в день. Подслушивающее устройство изменило бы величину сопротивления, и его бы сразу обнаружили.

– Доброе утро, Рассел. Связь безопасна, можно говорить свободно.

Человек на другом конце имел контракт с одной из ее гватемальских компаний, однако его услугами семья Сары пользовалась еще задолго до приобретения здесь активов. Именно он изображал агента ФБР в Калифорнийском университете.

– Чем могу быть полезен, мисс Эллерсби?

– Дело снова касается того, что мы добыли в Сан-Диего. Сэм и Реми Фарго побывали тут, в Гватемале и смогли пробраться даже на Эстансия-Герреро. Они во всеуслышание порочат меня и мою компанию. По их мнению, плантация марихуаны в поместье принадлежит мне. Как будто я какой-нибудь дешевый наркоделец! Они хотели даже, чтобы полиция обыскала мой дом и прочую собственность, можете себе представить?

– Есть хоть малейшая возможность, что их желание осуществится?

– Разумеется, нет. Но я не могу просто проигнорировать такое. Вчера они вернулись домой. Действовать через местные власти у них не получится, но что эти Фарго предпримут там, я не знаю. Нужно за ними проследить.

– Конечно. Есть два варианта. Можно обратиться к каким-нибудь частным детективам в Сан-Диего. Это означает официальную запись и риск того, что, если дело однажды дойдет до суда, им придется раскрыть личность нанимателя. И…

– Второй вариант, пожалуйста, – перебила она его. – То, что мы провернули в университете, и без того грозит жуткими проблемами с законом. Сэм Фарго внушает мне серьезные опасения – он, похоже, мстителен и просто так этого не оставит. Да и жена ему из одной только ревности не позволила бы. Увидела во мне угрозу их браку – у самой, кроме красивого личика, ничего нет, так стоит рядом появиться кому-нибудь ярче ее, она сразу в панику.