Чтение онлайн

Сочетание визуального, инфракрасного и радарного изображений наряду с лазером и высокоскоростными ракетами сделает бой неистовой судорогой. Семидневная война может стать нормой и, вероятно, приведет к ужасным потерям.

Частично продолжится, как результат этого, давнишняя тенденция к меньшему сосредоточению войск на поле боя. Войска также должны уменьшить свою видимость. Такие технологии, как «стелс», направленные на снижение возможности обнаружения радаром или инфракрасными датчиками, приобретут жизненно важное значение.

Могут быть также убиты некоторые из «священных коров» военных. Недалеко то время, когда в воздухе будут летать истребители без пилотов на борту. Налетчиков приходится половина текущих расходов на современный истребитель. Но люди ограничивают способности боевого самолета. Большинство существующих истребителей могли бы летать быстрее, если бы их пилоты выдерживали резкое ускорение. Конструкторы заявляют о том, что возможно сделать самолет, на 40 процентов меньший по размеру и менее дорогой, если не учитывать физические ресурсы пилотов. США уже работают над такими прототипами. (Как вы понимаете, управлять самолетами-роботами можно либо с земли, либо с борта тяжелого самолета-оператора. В том и другом случае ВВС США прежде всего потребуются спутники связи. — М.К.).

На суше основная боевая машина, танк, может, уже исчерпала свой эволюционный период развития. Вес танка беспощадно возрастал по мере того, как его броня должна была становиться все толще и сложнее. Танк реально применим для боевых операций уже только в Европе, на Ближнем Востоке и в некоторых районах Африки. Большая часть остального мира слишком гориста или болотиста.

Даже в Европе существует абсолютное ограничение веса танка, примерно, семьюдесятью тоннами, иначе половина континента не станет для него непроходимой. Американский танк «Абрамс M1A1» уже весит свыше 65 тонн. Как заметил один видный британский ученый, работающий на оборону, «с философской точки зрения танк, кажется, направляется в тупик».

Большинство других систем, как, к примеру, военные корабли, постарались сбросить вес и стать более маневренными. Упор в них делается не на том, чтобы, прежде всего, достичь цели, а скорее на то, чтобы остановить то, что направлено против них самих».

«Танкам грозит опасность стать подобием средневековых рыцарей: все более защищенные броней, они, в конечном счете, оказались не в состоянии двигаться на своих лошадях», — добавил этот ученый. (Британец ошибается. Скорее, дело идет к созданию легких танков с относительно тонкой броней, главную защиту которых составят навешенные на корпус системы, способные сбивать летящие в машину снаряды, гранаты и ракеты. — М.К.).

…Неприятно большое число 16-летних подростков проникло в компьютеры Пентагона. Это, как утверждают военные, — результат скорее отсутствия должного порядка в содержании компьютеров, чем уязвимость систем. Но люди небрежны, особенно когда находятся под воздействием стресса тотальной войны. К тому же самонадеянность ученых напоминает уверенность Германии в своей кодовой системе «Энигма» во время Второй мировой войны, тайна которой оказалась раскрытой союзниками.

Боязнь возможности того, что военная информационная сеть подвергнется разрушению, является одной из причин, по которой Пентагон интенсивно разрабатывает в течение последних десяти лет программу исследований проблем «информационной войны». (Закончит разрабатывать — сможет применить ее против нас, напичкавших все и вся импортными компьютерами штатовского образца. — М.К.).

Чем в большей степени гражданская жизнь и военная деятельность в США попадают в зависимость от компьютера и переданной информации, тем уязвимее они становятся при потере этих систем. Такой удар действительно был бы привлекателен для небольших государств, неспособных позволить себе состязаться с мощью США в средствах военного обеспечения.

Военные плановики, кажется, уверены в том, что могут противостоять таким ударам. Они указывают на рассредоточение большинства крупных компьютерных систем, что означает, что одни и те же данные накапливаются в ряде мест и могут передаваться разными путями. Любое широкомасштабное вторжение, утверждают они, было бы обнаружено на ранней стадии, и защитные меры ограничили бы наносимый урон. Однако планирующие органы в действительности путает не то, что информация может быть уничтожена, а что она может быть искусно искажена так, что ее пользователь не знал бы, что она недостоверна. Даже ученые-компьютерщики, кажется, не уверены в том, как это могло бы работать, но цель в том и состоит, чтобы создать полную неразбериху, в условиях которой компьютеры оставались бы пригодными, но ненадежными.

Информационная война может помочь равновесию между первостепенными и третьеразрядными мировыми державами в военных действиях XXI века, но мало кто сомневается в том, что большинство тенденций благоприятствуют усилению господствующей роли индустриально развитых государств надо всеми остальными. Войны могут быть страшно дорогостоящими, но, как показали в конечном счете войны в районе Залива и в Югославии, применение военной мощи Запада оказывается решающим фактором даже против крупных армий…»

Английская газета обеспокоена тем, что эпоха новых видов «быстрого» оружия, войн-судорог в сочетании с ядерным разоружением ведет мир к новой опасной черте. С одной стороны, развитие «быстрого оружия», способного нанести страшные разрушения и убить тысячи людей без неприятных последствий ядерного нападения, можно считать фактором, который сдерживает развитые державы от нападения друг на друга. Но с другой стороны…

«К сожалению, эта максимальная отстраненность была бы ужасно неустойчивой, учитывая, что быстрый и массированный первый удар с целью ослепления и выведения противника из строя вполне может оказаться эффективным.

Неустойчивое равновесие сохранялось во времена «холодной войны» частично потому, что ядерное оружие столь невообразимо разрушительно. Новые виды оружия могут обладать несомненной хирургической точностью, что сделает их применение политически приемлемым. Невероятно, чтобы этой проблемы можно было бы избежать путем соглашения о том, чтобы не развивать такие технологии: история учит тому, что если оружие изобретено, оно должно войти в мировые арсеналы. Если эти новые виды вооружений следуют тому же принципу, то политикам придется привыкать к ведению войны с молниеносной быстротой.

Такая скорость вызовет реальную проблему для политического контроля за ведением войны. Нынешние методы дипломатии и смягчения напряженности пока что больше обязаны временам Бисмарка и Пальмерстона, чем эре информации, и уже плохо подходят к быстро нарастающему кризису в будущем.

Если дипломатия в старом стиле потерпит неудачу, то будущие политики могут оказаться перед выбором — уступить требованиям своих оппонентов или спустить с цепи своих быстрых псов войны без каких-либо к тому ограничений. Политики могут потерять контроль над военными действиями в деталях, ибо не будет времени диктовать темп нарастающему конфликту. У политических лидеров больше не будет удовольствия вести праздные разговоры об атаке на этот мост или на тот бункер, или даже о том, можно ли использовать тот или иной вид вооружений. Не будет у них и возможности временного затишья в боевых действиях, чтобы предъявить условия мира сильно потрепанному противнику.