Гнев
Шрифт:
Ева вышла на секунду раньше, а Питер вцепился в рукав замешкавшегося Зорна.
– Не знаю, как вас звать, молодой человек, и не уверен, что вы понимаете всю серьезность ситуации.
– Хотите мне что-то сказать? – спросил Зорн.
– Просто, пожалуйста, если она дорога вам, постарайтесь, чтобы она не погибла.
В лице Питера исчезло напряженное ожидание и осталась только тоска. Зорн не выдержал этого взгляда.
– Я обещаю.
Они вышли вслед за Евой. Снаружи дул пронзительный ветер, а дождь хлестал уже совсем немилосердно. Питер без особой надежды спросил: «Не зайдете?» – махнув в сторону особняка через дорогу, но Ева только молча посмотрела на него, и он, вздохнув, надвинул шляпу на самый лоб и попрощался. Тяжело спустился вниз по ступеням и вскоре скрылся за деревьями.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Зорн, до верха застегивая молнию куртки и всматриваясь в темноту.
– Зорн, если тебе сложно работать на моих условиях, то деньги за два дня я переведу и дальше поеду одна.
– Ну да, с двумя обаятельными близнецами в пальто haute couture, стреляющими на поражение. Нет сомнений.
– На самом деле все не так плохо.
– Да-да, когда люди так говорят – обычно они уже по уши в дерьме.
До отеля они шли молча. Зорн досадовал на себя, не понимая до конца, какого рожна он принял ее предложение. Дурацкое благородство? Зачем ему такие проблемы. Ева тоже молчала и только ежилась от ветра и глубже засовывала руки в карманы слишком большой куртки.
На ресепшене их встретила та же дама. Сегодня вместо спортивного костюма на ней было красное платье с глубоким декольте, на котором, как в витрине, лежало колье из фальшивых или нет бриллиантов.
– Вас спрашивали, – сообщила она.
– Кто? – спросила Ева как можно равнодушнее.
– Два джентльмена. Выглядели они… – Дама выдержала паузу и выразительно посмотрела на Еву. – …ооочень достойно. Одеты с иголочки, – кивнула она для убедительности и снова замолчала.
– И что они хотели? – спросила, не выдержав затянувшегося ожидания, Ева.
– Интересовались, в каком номере вы остановились и когда будете. А я сказала, что была не моя смена, записей мы не ведем, сами понимаете, бизнес-то не ахти как идет в наши времена, клиентов мало и какой смысл их вообще записывать: отель, скорее всего, закроют со дня на день… Но они вернутся, милочка моя. Поэтому вы мне должны двести баксов. И еще двести я взяла с них, сказав, что вы придете утром. Так что времени, чтобы съехать, у вас не очень много.
Зорн протянул было кредитку, но она покачала головой: «Здесь, красавчик, платят только кэшем». Ева молча выложила на стойку две скомканные купюры.
– Вашему бизнесу ничего не угрожает, – добавила она.
– Я знаю, ты оценщица, и у тебя хорошая репутация. Но откуда мне знать, что ты сейчас не врешь? На территории моего отеля никаких разборок не будет. А вы засветились. Поэтому, пока не решите свои проблемы, вам тут не рады.
Она гордо подняла все свои подбородки и с возмущением удалилась, шаркая тапочками.
Ева писала сообщения в мессенджере, сидя в куртке на краю ванны. Потом она вытащила из телефона симку и спустила в унитаз. Сказала в открытую дверь:
– Я еду в Венецию, мне нужно там встретиться с одним человеком.
Потом вздохнула: значит, все-таки в шмотках был маячок. Чертовы таротцы. Настолько отсталые, что в их методы не веришь и на этом же попадаешься.
Зорн смотрел телевизор, который он вытребовал у Евы в номер. Она создала такую музейную рухлядь, что он уже полчаса наслаждался маленьким компактным ящичком, в котором, как в аквариуме, плавали черно-белые пятна. Но диктор был бодр, компенсируя изображение голосом:
– И о погоде. В этом году летняя температура не превысила средней отметки в пятнадцать градусов. Похолодание в центральной части Европы сопровождается многодневными осадками, в десять раз превышающими последнюю норму. Как мы видим, с начала осени почти повсеместно в Европе идут дожди. Оценщики вероятностей пока не готовы с полной уверенностью сказать, изменится ли ситуация с наступлением зимы. В ближайшую неделю тенденция сохранится: умеренные осадки будут повсеместно во Франции, сильные грозы – в Восточной Европе, проливные дожди в Германии, Великобритании и Скандинавии. Кратковременные солнечные периоды можно ожидать в Лиссабоне, Венеции, Милане и Риме.
Ева быстро собирала по номеру немногие вещи в большую бесформенную сумку. Зорн выключил телевизор.
– Учитывая обстоятельства, за истекшие сутки ситуация усложнилась. Я не смогу тебя защитить, если буду действовать вслепую. Расскажи мне, что в посылке.
– Нет, Зорн. Я предпочла бы не знать, что находится в портфеле, но сейчас у меня уже нет выбора. А вот тебе я выбор оставляю.
– Мой выбор понимать, что происходит.
– Не в этом случае.
– Ты не доверяешь мне?
– Я доверила тебе свою жизнь. Здесь есть черный ход. Вернее, черный лифт. Нам пора.
Она закинула сумку на плечо и посмотрела на часы. Время аренды истекло, стены на глазах расплывались, и под ними проявлялись белые пластиковые панели. Зорн посмотрел под ноги: вместо винтажного ковра он стоял на белой аккуратной плитке, как в больнице.
– Я провожу тебя на вокзал. Но дальше наши пути расходятся. Я не могу работать, если не владею всей информацией.
Ева посмотрела ему в глаза.
– Понимаю.
Из номера они свернули направо, в конце коридора Ева остановилась у ржавой металлической двери, за которой оказался современный лифт с несколькими маршрутами и системой навигации. Она нажала на кнопку и продиктовала лифту адрес. Ничего не произошло, и Ева спохватилась:
– Заказ для Евы Монограммисты.
Лифт моргнул зеленой лампочкой и открылся. Зорн отметил, что они движутся вбок, засек время и не ошибся: они остановились в квартале от гостиницы, двери открылись в холле современного бизнес-центра. На шум лифта поднялся пожилой охранник с явными следами бессонницы на лице и кружкой кофе в руках. Сдержанно кивнув, выпустил их через стеклянную дверь.