Чтение онлайн

Мне пришлось хорошенько поработать, взъерошивая жесткую шерсть на загривках своих четвероногих приятелей. Мне показалось, что они с удовольствием отправились бы со мной хоть на край света, и только мысль о том, что им вряд ли понравится жизнь в Земле Нао, удержала меня от хищения имущества моего благодетеля, ндана-акусы Анабана, в особо крупных размерах: всю стаю я решил не уводить…

Хэхэльф выглядел мрачным как туча, пока мы не отошли от берега на добрую сотню метров, а потом, когда силуэты дорогостоящих чару превратились в маленькие темные точки, вздохнул с неподдельным облегчением.

— Это же надо — впервые в жизни попал на Хой с парнем, у которого чару из рук есть готовы, и остался честным человеком! — резюмировал он. И с надеждой уставился на меня: — Вообще-то я до последней минуты надеялся, что ты сманишь с собой хоть одного щенка! Не торговать, а себе оставить. Один такой сторож на корабле позволит моей команде спокойно отдыхать на берегу в полном составе, в какой бы порт мы ни зашли!

— Одного? — переспросил я. — Честно говоря, мне и в голову не пришло… — Я взял роскошную паузу, в ходе которой мой бедный друг окончательно утратил надежду, и завершил фразу: — Мне и в голову не пришло, что тебе будет достаточно одного.

Хэхэльф недоверчиво уставился на меня.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего особенного. Просто я подумал: что толку брать одного щенка? Ему будет тоскливо без родичей, а когда он вырастет, у него возникнут проблемы с личной жизнью…

Я решил, что уже достаточно помучил Хэхэльфа, и торжественно извлек из-под куртки двух крошечных щенков.

— Ну ты даешь! — восхитился он. Его команда тут же обступила нас плотным кольцом. Ребята во все глаза смотрели на зверьков, но взять их в руки никто, кроме Хэхэльфа, не решился: наверное, я все-таки здорово недооценивал зловещую репутацию чару!

— Я же, в сущности, старый клептоман! — признался я. — И совершенно согласен с твоими бунабскими воспитателями: грех это — не взять то, что само идет в руки… Насколько я разбираюсь, это мальчик и девочка. Так что будет у тебя верный кусок хлеба на старости лет: можешь торговать своими ручными домашними чару на всех островах Хомайского моря… А если твой дядюшка Анабан заметит пропажу, вали все на меня. Скажи, что просто не повезло: демон тебе попался вороватый и неблагодарный, вот и из твоего дома на Хое куда-то все ложки пропали… Надеюсь, к тому времени, когда он призовет тебя к ответу, меня здесь уже не будет!

— Спасибо, Ронхул! — прочувствованно сказал Хэхэльф. — Ты помог мне осуществить единственную несбывшуюся мечту моей юности!

На закате мы удобно устроились на корме. Хэхэльф извлек из погреба небольшую бутылочку с совершенно черным густым вином. Поначалу я опасливо присматривался к угощению, но Хэхэльф заверил меня, что это сибельтуунгское черное, лучшее из всех вин, которые когда-либо были приготовлены под небом Хоманы.

— Сибельтуунги — тоже дети Варабайбы, — говорил он, разливая вино в маленькие узкие глиняные стаканчики. — Но они совсем не похожи на бунаба. То есть внешне немного похожи, но обычаи у них совершенно иные. Не знаю подробностей: я никогда с ними не встречался. С ними вообще мало кто встречался: ребята живут очень замкнуто. Сибельтуунги вежливо, но решительно препятствуют появлению гостей. Они не слишком воинственный народ — до тех пор, пока кто-нибудь не пожелает нарушить их уединенную жизнь… Только иногда сибельтуунги появляются среди нас: примерно раз в три года они привозят свои знаменитые вина на ярмарку в Сбо, меняют их на дорогие ткани, кожу мурбангонских зверей и оружие — кстати, именно благодаря торговле сибельтуунгскими винами Сбо самый богатый и процветающий городок на Халндойне! — и уезжают восвояси.

— А где они живут? Тоже на Хое?

— Нет, что ты! На Хое живут только бунаба. А сибельтуунги обитают на своих островах. Им принадлежат три острова в Хомайском море: Мообанафа, Довда и Твонг. Говорят, они все вместе живут на одном острове, но иногда, раз в несколько лет, на сибельтуунгов находит своего рода вдохновение, и тогда они сжигают свои дома и то имущество, которое невозможно увезти с собой, и переезжают на соседний остров. Там отстраиваются заново и живут как ни в чем не бывало до следующего переезда. Так и колесят с острова на остров уже не первую сотню лет… А на покинутом пепелище вырастают какие-то редкие плоды, из которых потом и делают сибельтуунгские вина.

— А кто же собирает урожай, если там никого нет? — удивился я.

— А кто их знает… — неопределенно ответил Хэхэльф. — Говорят, на каждом острове остается смотритель — страшный колдун! Во всяком случае, и страмослябские пираты, и наши халндойнские купцы не раз пытались сунуться на необитаемый остров сибельтуунгов… От их кораблей остались только щепки, а уцелевшие матросы утверждают, что не видели там никого. Впрочем, некоторые клянутся, что в последний момент заметили одного тщедушного старика в странной одежде, или выжившую из ума старуху, или подростка с пучком маленьких дротиков в руках — не боевых, а предназначенных для игры в шаи-бак-хлак… О сибельтуунгах никто не знает правды. Иногда мне кажется, так даже лучше: остается простор для воображения! Можно выдумать сколько угодно чудесных историй вместо одной-единственной правды, которая непременно вскоре наскучит, какой бы захватывающей ни казалась поначалу…

— Тоже верно, — согласился я, осторожно пробуя темную ароматную жидкость. Она оказалась обжигающе свежей, тягучей и почти невесомой — не вино, а волшебный коктейль из ночного ветра и чужих сновидений…

— Если бы у меня было немного больше времени, я бы непременно сказал тебе: Таонкрахт подождет, давай сначала навестим сибельтуунгов! — признался я. — Может быть, нам повезло бы больше, чем нашим предшественникам: подружился же я с чару…

— Ага, — мечтательно подхватил Хэхэльф. — Ты бы непременно с ними подружился, уж ты-то умеешь вползать в чужое сердце, как водяная змея под рубаху ныряльщика… И тогда я стал бы единственным поставщиком сибельтуунгских вин на Хомайге, так что через несколько лет моих сбережений хватило бы, чтобы купить весь Мурбангон, до последней пяди земли, вместе с тамошними сбрендившими Мараха вместо мебели… Вот только непонятно, на кой он мне сдался?!

— Просто для смеху. — Я пожал плечами. — Жаль, дружище! Ничего не выйдет. Мне нужно успеть уладить свои дела до конца года…

— Боишься попасть в Гнезда Химер? — сочувственно спросил Хэхэльф. — Знаешь, Ронхул, а я в них не верю! И дядя Анабан не верит, и его жрецы — я нарочно их спрашивал!

— Скажу тебе больше: Варабайба в них тоже не верит, — усмехнулся я. — Да и я сам не очень-то верю…

— И все равно боишься?

— И все равно боюсь. Да уж, демон мог бы быть и похрабрее, а то срам какой-то!

— Я тебя понимаю, Ронхул, — мягко сказал Хэхэльф. — Уж я-то знаю, каково жить приговоренному к смерти! Когда мой отец нарушил договор и сжег только что отстроенный бунабский поселок на берегу озера Инильба, ндана-акуса Анабан имел полное право меня убить. Скажу больше: он был должен это сделать. Так уж повелось: когда договор нарушен, заложника убивают, чтобы другим неповадно было… Я не верил, что дядя Анабан действительно станет меня убивать, поскольку в те времена он относился ко мне лучше, чем к собственным детям. Не верил — и все равно боялся. Даже после того, как ндана-акуса торжественно объявил, что не намерен предавать меня смерти, страх все равно остался со мной. Я привык жить с этим страхом: со временем ко мне вернулись и прежний аппетит, и былое любопытство, я снова стал получать удовольствие от игр с друзьями и чувствовал себя счастливым, когда нам удавалась очередная проделка… Но страх никуда не делся: он поселился в дальнем углу моего сердца и иногда вылезал на поверхность, чтобы напомнить: моя жизнь ничего не стоит и может закончиться в любое мгновение… Одним словом, я знаю, каково тебе, Ронхул. Приговор зачитан, и какая разница — веришь ты в него или нет. Ты с ним живешь, этого достаточно.