Гнездо ласточки
Шрифт:
Мать стола в дверях комнаты и с блаженной, бессмысленной улыбкой смотрела на дочерей, старшую и младшую, лепетала какие-то банальные глупости и не думала уходить.
Кире настолько невыносимо стало от ее присутствия, от виноватого голоса и вида матери, что она заявила:
– Пойду хоть город посмотрю напоследок.
– Я с тобой! – тут же вызвалась Геля.
– Нет-нет, я быстро по улицам пробегусь и обратно… У меня свои воспоминания.
– Да-да, свои воспоминания… – эхом отозвалась мать. – Геля, не мешай Кирочке.
…Улица с высокими заборами, за которыми прятались соседние дома. Кто там жил? Кира не помнила. Когда у всех такие высокие заборы, глухие стены – вряд ли запомнишь.
Нет, конечно, соседи общались между собой, изредка выходили на общие собрания (когда, например, решался вопрос с уличным освещением), знали, кто где, как зовут, в лицо, но – никакой открытости, жизни нараспашку. Это все-таки не деревня, а город, пусть и небольшой.
Дети встречались на улице, бежали в ближайший парк – там играли. В гости иногда ходили, но Кира – нет, к себе ей звать было запрещено и к другим ходить не разрешали. Все очень строго, чтобы не прослыть навязчивой, да и чтобы о родном доме не пошли сплетни… Отец же Киры – полицейский (вернее, тогда – еще милиционер), человек серьезной профессии, нечего дома вокзал устраивать.
Поворот, еще улица, проспект с липами.
Липы цвели, и от их запаха у Киры запершило в горле. Она остановилась в скверике, что неподалеку от бывшей школы, огляделась. Кажется, тут ничего не изменилось.
Старинные одноэтажные дома. Тихо, тепло. Солнце, ни ветерка. И эти липы, какой от них запах! Всего пара прохожих-то… И всего одна машина – черный внедорожник, припаркована напротив.
Школа стоит пустая, занятия в ней кончились. Поэтому тут так тихо. И в городе никто не знает, что приехала она, Кира.
А зачем кому-то знать? Подруг в детстве у Киры почти не было… А те, что появлялись, – не подруги даже, а приятельницы – на то время, пока перемена в школе длится, поболтать о пустяках. Кире не до дружбы было, она все свое свободное время занималась музыкой.
Дойти, что ли, до музыкальной школы? А смысл? Любимая учительница – та, что готовила Киру к карьере пианистки, – умерла давно. Смысла нет.
Так и стояла Кира под липами, смотрела на свою старую школу.
Ее нигде не получалось найти – ни в «Одноклассниках», ни в других социальных сетях.
Она и раньше одиночкой по жизни шла, и когда выросла – такой же осталась.
А Сергей мечтал еще раз увидеть Киру. Она сколько лет не выходила у него из головы… По-хорошему, надо было поехать в Москву, найти ее. Но сначала Сергей служил в армии, а потом, когда вернулся, через знакомых, связанных с ее семьей, узнал – Кира нашла себе москвича, с ним теперь живет в гражданском браке.
От злости на Киру (хотя она не обещала его из армии ждать, она вообще ничего не обещала) Сергей сошелся с Ксенией, потом Ксения забеременела… неожиданно, как водится. Пришлось жениться. И вроде как смысла совсем уже нет искать Киру, мечтать о ней.
Родной дядя Сергея занимался ковкой оружия, он племянника в напарники взял. Потом дядя умер (одинокий, бездетный), и дело перешло Сергею. Ну, и клиенты, само собой, и все связи…
Работы – выше крыши, не до романтизма. Сергей работал сутками у себя в кузнице, о Кире первое время вспоминал редко. А тут еще семья, сын родился… Но с женой не очень получилось. Ксения оказалась придирчивой, нервной, обижалась чуть что. Злилась, ревновала к каждому столбу, к работе… ко всему.
Это ужасно, когда жена вечно всем недовольна. Поэтому Сергей, намаявшийся за годы брака, решил развестись. Сын большой, десять скоро, уже понимал парень, что родителям вместе не ужиться. А Сергей все чаще стал вспоминать о Кире…
И вот, не прошло и пары месяцев с тех пор, как их с Ксенией официально развели, и он узнал, что в город скоро приедет Кира. Кира, его первая и, по сути, единственная любовь. Кира, его наваждение и счастье…
Узнал случайно – клиент, работавший в городском отделе полиции, пришел забирать заказ (шашка на стену, на ковер повесить, для красоты, для устрашения!) и обронил – у майора, которому подарок этот предназначается, скоро юбилей. И что гости к майору из Москвы приедут – тоже добавил мимоходом.
Сергей сразу понял, что за гости.
Кира!
Кира будет здесь. Совсем рядом. Как не посмотреть на нее? Да, у нее сейчас муж, или кто там он ей, да, тринадцать лет прошло с того дня, как бывшие одноклассники расстались. Да, возможно, Кира забыла о Сергее и он задаром ей не нужен. Да, скорее всего, она превратилась в столичную штучку, изменилась, стала другим человеком… Да, да, да. Но отчего не взглянуть на нее, хотя бы краешком глаза?!
Сергей караулил у дома Гартунгов – нареза́л круги на своем авто в те дни, когда у отца Киры Игоря Петровича намечался юбилей. Вернее, юбилеи – фактический и официальный.
Сунуться к Гартунгам, переговорить с тем же Игорем Петровичем напрямую – никак нельзя. Отец Киры когда узнал, что у дочери роман, то запретил ей встречаться с Сергеем (рано, девчонка еще совсем), а потом и вовсе отослал ее в Москву. Ну, или сама Кира в Москву сбежала… Словом, Сергей и Кирин отец – до сих пор в состоянии холодной войны. Иногда сталкивались друг с другом в городе – Игорь Петрович делал вид, что знать не знает Сергея… А может, и правда не мог узнать. Забыл. И потом, спрашивать о Кире, когда она замужем уже… Глупо.
Переговорить с матерью Киры? Но она, словно курица, шарахалась от всех, чокнутая какая-то тетка. Муж ее, что ли, запугал… Спросить у сестренки? Тоже не самая удачная мысль. Только переполошишь девчонку.
Оставалось только ждать того момента, когда Кира выйдет на улицу.
Но Кира если и находилась в доме отца, то не появлялась в городе.
…Сергей сделал еще один круг, потом выехал на проспект, припарковался у тротуара. «Бесполезно вокруг ее дома кружиться, и так всем глаза намозолить успел. Надо что-то радикальное придумать. Например, попросить кого-нибудь из бывших одноклассниц позвонить Кире, вызвать сюда… Голомазову или Приходько попросить? Но а если за Кирой ее муж попрется?»