Чтение онлайн

— Ты мог взять его без сопротивления. Официанты говорят, он был спокоен.

— Никогда не знаешь, что под черепом у Гнильца, — Маан развел руками, — Сейчас он спокоен, а через минуту уже пытается перегрызть тебе горло. Он просто бросился на меня с пистолетом. Я действовал строго по инструкции. Не думаю, что у Мунна будут претензии.

— Не будут, — заверил Геалах, — У него — не будут.

Маан встал. На столе лежал его пистолет, Маан, помедлив, взял его и, смахнув невидимую пыль полой пиджака, опустил в кобуру.

Геалах присвистнул, глядя на заставленный тарелками стол.

— Хорошо перекусил.

— Приятное с полезным. Если за каждого застреленного Гнильца мне будет доставаться полноценный обед — черт возьми, даже Мунну не удастся выгнать меня на пенсию!

— Если так и будет, ты раздобреешь до такой степени, что сам будешь походить на Гнильца четвертой степени, — усмехнулся Геалах.

— Ты уже говоришь как Кло.

— Должен же кто-то следить за твоим животом на службе. Я трясусь в машине с шести утра и, думаешь, хоть раз перекусил?

— Если ты пытаешься меня растрогать, это глупое занятие.

— Пока ты пируешь в ресторанах, постреливая по сторонам, как ковбой в салуне, я наживаю себе язву желудка. Помни это. И в следующий раз так и говори себе «Пока я тут ем, мой добрый друг Гэйн сейчас где-то морозит свою тощую задницу».

— Съешь это, — Маан ткнул в кекс, — Может, тогда ты замолчишь.

— Ты думаешь, он доедать не будет? — Геалах указал пальцем в перчатке на лежащего человека.

— Если не уверен, можешь его спросить.

Геалах, поколебавшись, взял кекс и откусил от него кусок.

— Фасолевая паста. Та еще гадость. Даже не помню, когда я ел подобное.

Вид жующего Геалаха почему-то вызвал у Маана секундное отвращение. Отвернувшись, он некоторое время он смотрел на тело, неподвижно лежащее рядом.

«Мне просто стало легче, — сказал он, — Совсем немного».

Бедный старик. Он сам выбрал свой путь, а это немалая привилегия, когда имеешь дело с Контролем, подумал Маан, чертовски большая привилегия, на самом деле.

— Эй, — Геалах потянул его за рукав, — Пошли. Или ты заказал и десерт?

Маан повернулся к подчиненному.

— Жду, когда ты закончишь мародерство.

Геалах усмехнулся, смахивая с тонких губ темные крошки.

— Моя тощая задница выражает тебе благодарность.

— Надеюсь, Мунн ушлет ее в командировку куда-нибудь на Юкон.

— Юкон? Где это?

— Не знаю, — ответил Маан, надевая шляпу и делая шаг к выходу, — Но это далеко. Где-то очень-очень далеко отсюда, уж можешь мне поверить.

В приемном отделении было сухо, тепло, пахло чем-то неуловимо-тонким, кажется жасмином — все это говорило о том, что хозяин не экономил на вентиляционной системе. Маан подмечал такие вещи автоматически, даже ловил сам себя на том, что оказавшись в новом помещении, в первую очередь принюхивается, пытаясь поймать невидимый букет воздуха и, растрепав на составляющие, понять смысл каждого запаха. Пахло везде по-разному. В штаб-квартире Контроля пахло потом, несвежими рубашками, кофе, табаком и застоявшимся воздухом. Как и должно пахнуть в месте, где постоянно собирается много сосредоточенных, поглощенных работой, мужчин. В транспортных трубах пахло дешевыми духами, алкоголем и мятой. В жилых блоках класса «восемь» — ржавчиной, пылью и гипсовой крошкой.

Здешние запахи Маан успел изучить достаточно хорошо, он бывал здесь не один раз.

— Добрый день, — медсестра в белоснежном халате улыбнулась ему, подняв голову от разложенных на столе карточек.

— Добрый, — Маан приподнял шляпу.

Медсестра, кажется, была новой, в последний раз, когда он здесь был, на ее месте сидела более субтильная, и кажется смуглая… Как и дорогая вентиляционная система, это было одной из привычек того, кто здесь обитал. Снимая тяжелый, набухший от влаги, плащ и вешая его на вешалку, Маан подумал о том, что постоянная смена женского лица в приемной, в сущности, мало чем отличается от замены дивана для клиентов. В конце концов это такой же аксессуар, как и все прочее здесь, призванный подчеркивать положение хозяина и расслаблять посетителя.

— Вы к доктору Чандрама?

— Да. Он свободен?

Медсестра щелкнула изящным пальчиком по клавише инфо-терминала, вызвав на экран какую-то таблицу.

— На который час вам назначено?

— Я не записан на прием.

Кажется, она даже огорчилась. Ее хорошенький ротик образовал печальное «О».

— Простите, но в таком случае я ничем не могу вам помочь. Доктор Чандрама работает только по предварительной записи. Если вы хотите назначить время для посещения, я могу вам помочь.

— Это частный визит. Пожалуйста, сообщите господину Чандрама, что его ждет товарищ. Меня зовут Маан.

Медсестра оказалась понятливой, кивнула и, невесомо оторвавшись от стула, исчезла за ближайшей дверью. В приемную проникла новая порция воздуха, пахнущего не жасмином, а тревожным ароматом антисептиков, но спустя несколько секунд воздушный фильтр устранил этот неприятный запах без следа. Разумное решение. По статистике запах медикаментов неприятен почти девяносто процентам лунитов, причем в равной мере как тем, что регулярно бывают у врачей, так и тем, кто вообще не жалуется на здоровье. «Наверно, это как запах крови, — подумал Маан, — В нем нет ничего опасного, но само его присутствие заставляет напрячься».

В приемной доктора людям нельзя напрягаться. Поэтому там всегда пахнет жасмином и регулярно меняется хорошенькая медсестра. У каждой профессии есть свои законы.

Чандрама вышел в приемную минуты через две. Как обычно, облаченный в белый халат, в своей аккуратной медицинской шапочке, с ухоженной бородкой и блестящими на носу очками он казался не врачом, а жрецом какой-то древней религии, перенесенной на Луну из Земного Средневековья. Многие практикующие врачи в последнее время предпочитали носить обычные деловые костюмы или вовсе одеваться по-домашнему, считалось, что это позволяет пациенту расслабиться во время осмотра, в то время как медицинский халат подсознательно заставляет его приготовиться к худшему. Чандрама никогда не позволял себе появиться в приемном отделении без своего обычного халата, и не потому, что был консервативен, скорее слишком уважал свою профессию, полагая халат таким же неотъемлемым атрибутом его сана, как сутана у священника.