Чтение онлайн

За кого она вышла замуж? Откуда у нее такой шрам?

Где она?

Вот: проблеск места под названием Бёртон, замок, почти бастида: высокий холм, городок из белого камня, высокая стена, всего одна дорога ведет в него через северные ворота, а нападающим придется стрелять вверх, против солнца. В славных развалинах средневековой войны она готовится к современной, чрезвычайно интимной и умозрительной битве сознания. Это школа выживания в экстремальных условиях тотального наблюдения, игровая площадка тайных агентов.

Я устремляюсь туда, но останавливаюсь. Воздух жирный и гибкий, словно весь городок слеплен из теста или модельной глины.

Модельная глина.

Это потемкинский город. Если я в него войду, появятся детали. Я их создам своими ногами, каждым шагом начну достраивать карманную реальность, которая будет сворачиваться у меня за спиной, как только я перестану ее видеть: царство идеальной реакции. Симуляция.

Это сказка, вымысел, басня, волшебная школа, где чародеи учатся своему ремеслу. Как и ее дом, как цветок плотоядного растения, он создан, чтобы привлекать взгляд.

А под поверхностью — вселенная, где парят чудовища.

Здесь, на дне моря, царит более привычная черно-зеленая темень. В пределах допроса Дианы Хантер это тихое место, застывшая волна, скрытая в белом шуме. На другой стороне — комната, которая становится Чертогом, когда кардиналы готовы. Это лишь эхо. Все они — лишь эхо, не забывай.

Мы охотимся на акулу в этих черных водах?

Но нет. На нечто большее. И большой вопрос — кто за кем охотится.

В этом суть, так? Все, абсолютно все зависит от того, с какой стороны смотреть и под каким углом.

Этим вечером я еду на встречу с Оливером в его машине, и она глохнет посреди пустого тоннеля.

Здравствуй, Оливер.

Он выходит и идет мне навстречу. Я позволяю огням потухнуть у меня за спиной — одному за другим. Приближается тьма, как в том месте, где он меня оставил.

Здравствуй.

Он пускается в разглагольствования, обещает вещи, которые мне не нужны. Он болтает, потому что, хоть я и знаю его, он не знает меня.

Это я, Оливер. Я здесь. Мы поговорим?

Да, говорит он. Давай поговорим. Говорить — это правильно.

Мы говорим о том, как я на него злюсь и как это можно разрешить, говорим о Диане Хантер и Кириакосе, Афинаиде и Бекеле, и что это все значит.

Я осознаю: он не понимает, что происходит.

Когда ты позвонил, говорю я, твой голос показался мне знакомым. Ты хотел свернуть все миры. Собрать грезы Дианы Хантер в одном месте, чтобы увидеть ее реальную жизнь.

Да, говорит он. Ради Огненных Судей.

Он размахивает своим глупым значком, только этот факел — на стене его пещеры. «Ради Огненных Судей», будто это что-то меняет.

Ты создал орудие для своей цели, но Диана отняла его у тебя. Она оказалась лучше тебя.

Да.

Он думает, что нам обоим это очевидно, словно мы это обсуждали. Возможно, так и было. Мы ходим кругами, но он по-прежнему не понимает.

Ты хотел убить всех кардиналов, напоминаю я ему, и он снова говорит да, так что я называю ему свое настоящее имя, а потом шепчу его собственное:

— Загрей.

Наконец — наконец-то — он выглядит хорошенько напуганным. Вскоре он начинает кричать.

Довольно приятно, но ощущению недостает реальности.

Можно так посмотреть на все, что я окажусь кукушкиным сном, заброшенным в сознание умершей женщины, а она меня вырастила словно родное дитя, и у меня перед ней долг.

Можно так посмотреть на все, что окажется, будто я существую давно, и все, что помню, — правда, но мою вселенную перезаписали, уничтожили другой симуляцией, и другой, и еще одной, ибо так устроен мир.

Можно так посмотреть на все, что и то и другое окажется правдой.

Я стою на холодной крыше белозубой башни рядом с домом, в котором никогда не жила Диана Хантер. Все зависит от точки зрения: можно сказать «конец» и пойти домой, жить полнокровной жизнью до самой смерти.

Можно, но я не могу.

Диану Хантер убил Оливер Смит, и Мьеликки Нейт это выяснит. Она хорошая, добрая женщина (до определенных пределов), а меня ничем хорошим назвать нельзя, вообще ничем назвать нельзя.

Я — Гномон, иногда именуемый Протоколом Отчаяния, иногда — Самой Холодной Надеждой. В час, когда падет небо, я устою. Какая разница, откуда я, оттуда или отсюда? Что с того, что один из моих десяти тысяч инстансов был убийцей и вором? Или даже все они? Или даже все они были одним убийцей?

Нет.

Важно ли тогда, что я родился во лжи?

Ни капельки.

Как я стал тем, чем стал, меня не беспокоит. Меня беспокоит будущее.

Если библиотекарша мертва, почему я здесь? Без нее — как до сих пор существует Чертог? Если Чертог не настоящий, как я прошел из одной вселенной в другую, как путешествовал во времени? Как я привел демоническую акулу, чтобы она сожрала Оливера Смита? Если Смит в брюхе акулы, почему я до сих пор чувствую Загрея, словно вонь на коже?

Загрей: первая итерация — змея.

Можно так посмотреть на все, что все станет понятно.

Милая Мьеликки Нейт. Все снова зависит от тебя.

Давай подобьем итоги.

Вот Мьеликки Нейт, инспектор Свидетеля, в иностранном посольстве. Она лежит, обхватив руками голову, на диванчике между двумя картотечными шкафами и допотопным холодильником. В следующую секунду она поднимется и начнет последний этап своего пути во тьму. Сейчас она замерла между явью и полумраком, рожденным глубоким сном. Ее разум работает глубоко и медленно, как дизельный мотор рыбацкой лодки на холостом ходу, вот-вот сорвется с места. Она парализована масштабом. Сегодня она должна перевернуть мир.