Год Чёрной Обезьяны
Шрифт:
Когда задвижка равнодушно звякнула за спиной детектива, тот поинтересовался:
– А как я потом выйду?
– Дверь сломаешь, - бросила Лена.
Она быстро оделась. Сунула за пояс беляковский "Вальтер".
– Возьми денег, - вдруг услышала из ванной, - в кармане плаща, во внутреннем.
Лена удивилась.
– За что?
– Просто так возьми.
Потом Беляков добавил:
– Возьми потому, что у тебя - нет, а у меня - много...
Аргумент прозвучал убедительно. Лена, покопавшись, нашла увесистую пачку купюр.
– Что, все?
– Все бери, - ответил Беляков без интереса.
– И возьми еще на вешалке пуленепробиваемый жилет. Пригодится.
Лена спрятала в карман деньги, взяла в охапку жилет и раскрыла дверь ванной. Беляков увидел нацеленный на него пистолет.
– Замочишь меня на прощанье?
Лена медленно покачала головой.
– Зачем? Ты уже и так труп...
Она повернулась и, не опуская дула, распахнула дверь на лестничную площадку. Там было сейчас пусто. Где-то внизу гудел лифт. Лена шагнула туда в темноту и пропала. Беляков стоял, спрятав руки в карманах и слушал, как таяли вдалеке шаги.
Экскурс в прошлое.
– ...то, что алкоголик - элемент антиобщественный, пережиток буржуазного общества, вы, дети, конечно, знаете.
– Светлана Георгиевна обвела своими маленькими глазенками класс.
– Я вам хочу рассказать о другом. О том, как пьяница губит не только себя и свое здоровье, но и здоровье детей. Ведь у них дети потом рождаются умственно неполноценными.
– Учительница внимательно посмотрела на Артемину. Кто-то с соседних парт радостно и зло захихикал.
– И главное, что вы должны понять - они не виноваты, что родились такими.
– Глаза у учительницы были добрые, как у ласковой мамы...
– Вы все должны помнить: то, что родились нормальными, это - счастье.
– Светлана Георгиевна продолжала разглядывать Лену.
Одноклассники злобно шушукались. Слышался чей-то смех.
– Артемина! Про тебя!
– Артемина!
Лена сидела, собравшись в тугой комок. Не отрываясь, глядела в стену. Она старалась не видеть обезьяньи физиономии.
– Да, дети, - Светлана Геогиевна покачала головой печально. Она смотрела уже не на Артемину, а в класс.
– Когда ребенок ненормальный, когда ребенок умственно неполноценный, это большое горе для родителей.
– Казалось, она заплачет сейчас.
– Очень большое, ребята, горе...
... Офис фирмы "Поиск" размещался в небольшом частном домике, неподалеку от Красной. Беляков в свое время подмазал нотариуса, и хозяин строения узнал, вдруг, что оно ему больше не принадлежит. Многомесячные хождения по судам больного семидесятилетнего пенсионера ничего не дали и окончились на тихом смиренном кладбище за чертой города.
Беляков владел собственностью уже больше года. Вход украшала строгая официальная табличка с трепещущим на ветру демократическим флагом и надписью: "Частная детективная фирма "Поиск". г.Краснодар". Рядом курил, примостившись на облезших ступеньках здоровенный рыжий детина. Под курткой за поясом у него, на всякий возможный случай, торчала рукоятка газового пистолета. Мера предосторожности эта была продиктована самой жизнью. Любой местный урка мог позариться на недешевую аппаратуру, что стояла в офисе.
Сейчас глава фирмы сидел, развалившись вальяжно в своем директорском кресле и давал интервью местной краевой газете в лице короткоподстриженной брюнетки. Он улыбался и томно глядел на молодую девушку, чем приводил ее в смущение. Статья была оплачена. Редакция получила деньги, и ей оставалось выполнить свою часть рекламного договора.
Беляков рассказывал, а в столе у него крутилась пленка вделанного туда портативного магнитофона. Сыщик никому не верил на этом свете и хотел после иметь запись. Магнитофон он включал всякий раз, как кто-нибудь входил в кабинет.
Стрелки часов над головой сошлись вместе и показали полдень.
Рыжий детина у входа поднялся, затянулся последний разок, и окурок полетел в кусты. Из-за угла, на той стороне улицы, показались трое в одинаковых серых костюмах. Красиков и пара оперативников. Охранник огляделся нервно.
– Он и еще с ним пара, - сказал он, когда старший инспектор подошел вплотную. Корреспондентка еще какая-то. Интервью берет.
– Плевать!
– Бросил Красиков.
– Пойдем.
Рыжий достал радиотелефон и надавил кнопку.
– Алле, - сказал он спокойно, - тут клиент. Хочет, чтобы жену его проверили. Боится, что не то что-то.
Слежка за неверными или же подозреваемыми супругами - основное, чем занималась контора. И рыжий, успевший там поработать пару месяцев, хорошо это знал.
Он увидел, как один из милиционеров достал пистолет и, не теряя времени, испарился. Железная дверь тяжело скрипнула и открылась. На пороге появился заспанный парень в джинсовке. Протяжно зевнул и тут же грохнулся на пол, сваленный двумя пулями. Все трое с пистолетами наготове быстро вошли внутрь. Красиков первым оказался в проеме. Быстрая пуля свистнула у его уха и ударила в стену, стряхнув на пол белую, как снег штукатурку. Инспектор нырнул и спрятался за массивным дубовым шкафом, держась за рукоятку своего "Макарова". Охранник пустил наобум еще две пули и скрылся в проеме двери. Пригибаясь, он добрался до комнаты, где затаившись сидели Беляков и насмерть перепуганная журналистка.
Как только голова сыщика оказалась в дверном проеме, дуло "Парабеллума" повисло у его носа. Беляков держал пистолет двумя руками.
– Это - я, - детектив растерянно смотрел в черный глазок ствола.
– Вижу, - Беляков быстро убрал оружие.
– Там - Красиков, - сказал детектив, устраиваясь на полу рядом. С ним еще двое. Колян нас продал. Это благодаря ему менты здесь.
Беляков молчал.
Журналистка сидела, обхватив руками колени и пыталась соображать.
– Что здесь происходит?
– Спросила она наконец, глядя то на одного, то на другого.
– Кто-нибудь мне объяснит?
– Заткнись!
– Беляков ткнул ей в лицо указательным пальцем.
– Заткнись и не высовывайся!
Красиков и его люди расположились в соседней комнате.
– Беляков!
– Прозвучало оттуда. Это был старший инспектор.
– Выходи! Мне надо поговорить с тобой.
– Говори оттуда. Я слышу.
– Если выйдешь сейчас и не будешь выделываться, останешься в живых, пообещал инспектор.
Беляков не отвечал.
– Предупреждаю, - продолжал Красиков.
– У меня нет времени ждать. Выходи быстро, если хочешь, чтобы мы разошлись мирно.