Чтение онлайн

Странно, пока я смотрела на эти колонны, большая часть моего неприятного ощущения исчезла. И хотя это место было ничем не защищено, я чувствовала, что меня тянет на эту площадку. Я взобралась наверх, развернула подстилку, опустилась на землю и прислонилась спиной к средней колонне.

Я снова поела, хотя и не столько, сколько мне хотелось бы. Мне хотелось пить и было трудно глотать сухой хлеб.

Между тем солнце зашло и я накрыла плечи подстилкой. Лес был полон звуков, но я так устала и ослабла, что несмотря на то, что я все время прислушивалась к этим звукам, заснула.

Я проснулась в темноте. Сердце мое сильно билось, и я тяжело дышала. И все же это не было дурным сном, от которого просыпаются. Лунный свет вокруг меня был очень ярок и колонны блестели серебром.

Мне снова показалось, что я вслепую бродила по комнате, в которой находится сокровище, имеющее для меня огромное значение. Я могла только догадываться, что же это было. Я чувствовала… что меня затянуло в какое-то место, где властвовали Силы, но какие это были Силы — добрые или злые — не знала. Во мне не было страха, только подавленность, потому что я не могла воспринимать информацию, чрезвычайно важную для меня, но которая обходила меня стороной.

Как долго я так сидела и напряженно стараясь преодолеть границу своего незнания — мне неизвестно. Внезапно я услышала стук копыт на дороге, но не с той стороны, откуда я пришла, а с другой. Вокруг меня что-то зашелестело, словно множество маленьких существ убегало в лес с дороги скачущего галопом всадника.

Я сидела под серебристой колонной, не ощущая никакого страха, и ждала.

В лунном свете появилась покрытая пеной лошадь. Ее всадник так внезапно потянул поводья, что животное встало на дыбы и лягнуло передними копытами.

Всадник-оборотень!

Лошадь заржала и снова лягнула, но всадник тотчас же осадил ее. И тогда я увидела фигуру на его шлеме. Я вскочила, и подстилка упала с моих плеч. Я протянула к нему руки.

— Херрел!

Он слез с коня и пошел ко мне. Но шлем скрывал его лицо, так что я не могла видеть его выражение.

Было похоже, что после долгих странствий по зимней ночи я открыла дверь гостеприимного дома, откуда струился свет и тепло и который обещал близость других людей. Я выбралась из своего безопасного, освещенного лунным светом островка и побежала к тому, кто с такой же скоростью мчался мне навстречу.

— Херрел! — но между нами внезапно возник зеленый свет, угрожающий и опасный, как змея, и когда он опять исчез…

Над обнаженными клыками на меня уставились глаза дикой кошки и здесь уже не было ничего, к чему я так стремилась.

—Херрел! — я не знала, почему снова выкрикнула его имя. Ведь он больше не был человеком.

Я отпрянула назад, когда огромный зверь с серебристым мехом плотно припал к земле, изготовясь для прыжка, и знала, что увижу в его глазах смерть. Я почувствовала своими плечами твердую землю холма, но не отважилась повернуться спиной к угрожающей мне опасности, чтобы снова вскарабкаться наверх, к колоннам, где я могла найти какое-то убежище.

У меня за поясом был нож, но я знала, что не смогу устранить сталью эту грозившую мне опасность. Я пристально смотрела в зеленые глаза и не могла найти в них ничего человеческого. Но в этом звере было что-то от Херрела, скрытое, задавленное, но оно тут присутствовало. Всю свою волю я устремила на этого скрытого человека, может быть мне удастся снова вывести его на поверхность…

— Херрел… Херрел… — умоляла я его больше мысленно, чем вслух. — Херрел!..

Но не произошло никаких изменений. Короткий рык вырвался из его покрытого мехом горла, и моя воля была окончательно парализована, когда круглая голова с плотно прилегающими к ней ушами поднялась, и чудовище издало долгое рычание, как тогда, при нападении охотников Аризона. Но я пыталась бороться дальше.

— Херрел! — животное качнуло головой взад-вперед, а потом встряхнулось, словно отгоняя от себя что-то неприятное.

— Херрел! Ты человек, а не зверь! Ты человек! — я кричала ему эти слова, потому что была убеждена, что внутри этой кошки скрывается человек. Или того, кого я знала как Херелла, больше уже не существовало? И закрыла глаза, потому что воля моя отступила перед нахлынувшим на меня отвращением и яростью, исходящими от него.

Боль горячей волной пронзила мою руку, которую я успела поднять в последнюю секунду, защищая лицо. Что-то тяжелое прижало меня к земляному холму так, что я не могла пошевелиться. Я не глядела на то, что меня прижало, — не могла вынести этого.

— Джиллан! Джиллан!

Меня обняли руки мужчины, а не лапа зверя, которая должна была рвать мое тело. Голос, хриплый от боли и страха, а, не шипение кошки.

— Джиллан!

Я открыла глаза. Его лицо склонилось надо мной и я прочитала на нем выражение такой муки, что сначала удивилась.

— О, Джиллан, что я тебе сделал?!

Потом он поднял меня, словно я была легкой, как перышко, и понес на площадку на вершине холма. Он положил меня на меховую подстилку и, осторожно вытянул мою раненую руку. Разорванный рукав распался на два больших куска материи и обнажились глубокие кровоточащие раны. Он издал странный звук, увидев их.

— Херрел.

Теперь его взгляд встретился с моим. Он кивнул:

— Да, теперь я Херрел. Да съест желтая гниль их кости за то, что они сделали с тобой! В этом лесу есть лечебные травы, я пойду поищу их.

— В моей сумке есть лекарства…

Боль, как жидкий металл, захлестнула мою руку до самого плеча, так, что я едва могла дышать и колонны в лунном свете начали колебаться перед моими глазами. Я чувствовала, как Херрел достал сумку из-под моего платья, и попыталась показать ему, какую мазь он должен был взять. Когда он положил руку на мои раны, я вскрикнула и погрузилась в ничто, в котором не было ни боли, ни мыслей.

— Джиллан! Джиллан!

Мне не хотелось покидать это целебное ничто, но голос звал и звал меня.

— Херрел?

Он опустился возле меня на колени и его лицо было осунувшимся от усталости. Он поднял руку, словно хотел коснуться меня, но потом снова опустил ее.

— Джиллан, как ты себя чувствуешь?

Я пошевелила руками, но ощутила только следы боли. Осторожно приподнялась. Рука моя была забинтована и я почувствовала острый запах хорошо знакомой мне мази; так значит, он разворошил мою сумку. Когда я начала двигаться, на меня упали маленькие кусочки испачканных кровью разорванных листьев, которые пахли лекарственными травами. Я лежала, покрытая плотным слоем этих листьев.