Чтение онлайн

— Мне не дают кредит. Я пробовал, — проговорил Матросов, который продолжал думать о своем. — Ты же знаешь, я псих…

Бэха отмахнулся. Он уже сказал: деньги в наше время не проблема.

Фургон между тем все больше углублялся в промышленные районы, грузовиков вокруг становилось все больше, а дорожное покрытие — все хуже, по краям дороги потянулись одинаковые заводские заборы.

— А этот сурик? — продолжал соображать Матросов. — Что-то в последнее время я его в магазинах не встречал…

— Не волнуйся! Сурика сейчас — сколько хочешь! В магазинах — нет, а на строительных складах — завались… Короче, я знаю где его продают. Такой, как нужно. С завода в Боровичах.

— С какого завода? — не понял Матросов.

— С завода в Боровичах. Нужно, чтобы сурик был обязательно с этого завода. Если взять другой, немецкий анализатор показывает красный свет.

— Почему?

— Откуда я знаю! Качество не то. Или примеси. Или еще что. Короче, нужно брать из Боровичей.

Семен Семеныч кивнул: да, только оттуда.

— Переработка — ерунда! — продолжал объяснять Бэха. — Ребенок справится. Растворяешь в воде, добавляешь борной кислоты, выпариваешь жидкость, чтобы опять получился порошок — и готово.

— Борной кислоты? — удивился Матросов.

— Да. Два рубля пакет. В любой аптеке. Кислоту по технологии положено. А эту технологию мы у одного химика купили, за триста бакинских. Химик нам и про немцев рассказал, и про аммонит.

Семен Семеныч рассмеялся:

— Вот так, Матросов! «Голова дана человеку, чтобы думать, а мозги — чтобы соображать!»

— Ты давай, за дорогой следи, водила, — посоветовал ему Бэха. — А то проскочишь нужный поворот…

— Смотри, смотри! — вдруг закричал Семен Семеныч, бросая руль и указывая вперед.

По тротуару вдоль проезжей части, не спеша и не скрываясь, трусила большая серая крыса. Чуть скосив голову набок, крыса тащила за собой длинную вязанку сосисок — хвост вязанки волочился в пыли по асфальту.

— Ничего себе! Совсем обнаглели! Среди бела дня.

Семен Семеныч громко засигналил, крыса равнодушно покосилась на фургон, пробежала еще несколько метров и без спешки нырнула в прикрытое фанеркой подвальное окно.

— Нет, это надо! Даже не боится! Расплодились в последнее время.

— Может, от жары?

— Конечно, от жары.

— А мы куда сейчас? К немцам? — спросил Матросов.

— Нет. К немцам потом. Сейчас — за суриком. Мы вчера покупали, но нужно еще.

— Бэха! Сюда сворачивать?

— Сюда, сюда! Водила, тоже мне. Ничего не помнит!

И фургон, заложив головоломный вираж, ушел с проспекта на боковую улицу.

Улица, начавшаяся решительно и всерьез — высотными домами, мощеными тротуарами, стриженным сквером по правую руку, новой разметкой и лежачим полицейским на проезжей части, — вдруг сделала какой-то пьяный зигзаг, стала резко уходить влево, потом вправо, перевалила через разбитый переезд, превратилась сначала в несерьезный деревенский переулок с бревенчатыми домами, серыми от дождей заборами и выгоревшими палисадниками, а потом и вовсе в кособокую колею, поросшую по бокам бурьяном. Колея упиралась в два огромных металлических ангара. Левый был явно необитаем, на его крыше от края до края плотным рядком сидели жирные любознательные вороны. На стене правого метровыми синими буквами было выведено слово «Стройматериалы».

На пороге ангара поджидал посетителей молодой продавец в синем рабочем халате. Его озабоченное лицо и всклокоченные волосы как-то плохо соответствуют окружающей тишине и деревенской безмятежности.

Продавец с тревогой проследил за тем, как из кабины фургона выбрался Бэха, за ним Семен Семеныч, а потом еще и Матросов, и лицо его побледнело.

— Как?! Опять вы? — воскликнул он.

— Да.

— Но вы же только вчера были?

Бэха нахмурился: ну, были! И что?

— И взяли сто пятьдесят килограммов!

— Взяли.

Продавец ощупал глазами лицо одного, потом другого, потом третьего. В ответ на его взгляд Семен Семеныч беспечно развел руками: что поделаешь, не хватило!

Продавец мотнул головой, как упрямый молодой бычок, и пригласил гостей пройти в торговый зал, к товару.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Все пространство внутри ангара было плотно и без всякой видимой системы заставлено разным строительным добром: штабелями досок, тротуарной плиткой, черенками лопат, дверями, ящиками с оконным стеклом вперемешку с соломой, стопками банок, батареями бутылок и прочим, прочим, прочим. У самого входа на свободном пятачке размещался торговый прилавок и кассовый аппарат. На глянцевом рекламном плакате над прилавком основательный финн в бейсболке рекламировал систему локальной канализации, такую толковую и складную, что хотелось поскорее завести какое-нибудь жилье за городом только для того, чтобы эту систему туда установить.

Продавец встал за прилавок и придвинул к себе бухгалтерскую книгу прихода и расхода товаров.

— Сколько же вам нужно? — спросил он.

— Да так… Ерунда… Пятьдесят.

— Чего!?

— Килограммов.

— Ничего себе ерунда!..

Бэха оперся локтем о прилавок и оглядел торговый зал. Потом заметил:

— А что-то я сурика не вижу!

Продавец невнимательно махнул рукой куда-то вглубь ангара:

— Сурик мы теперь отгружаем с отдельного входа. От него весь товар красный.

— С отдельного входа?

— Да.

— Что же ты сразу не сказал!

Семен Семеныч развернулся и пошел переставлять фургон к другому входу, в зону отгрузки.

Как только он скрылся в дверях, продавец бросил ручку на стол и приблизил свое лицо к Бэхе.

— Слушай, или я вообще идиот, или чего-то не понимаю! — страстно проговорил он.

— А что такое? — насторожился Бэха.

— Зачем!? Нет, скажи, — зачем он вам нужен?

— Кто?

— Да не кто, а что! Сурик!

Бэха строго посмотрел ему в лицо. Потом отвел глаза:

— Так это… сам знаешь… Против ржавчины сурик — первое дело…

Продавец отмахнулся от его выдумки:

— С этим суриком какое-то помешательство! Прикинь! Мы всегда продавали от силы мешок в месяц. Мешок! Сурик никому до смерти нужен не был — какой-нибудь старый коммунист брал пару кило покрасить днище своей «Волги»! А теперь…

— Что?

— Вы с Денисом в прошлом месяце купили пятьсот пятьдесят килограмм!

— В самом деле? — удивился Бэха.