Чтение онлайн

Я обратилась к более ранним записям и теперь разбирала замысловатый почерк какого-то писца, чей талант вряд ли заслуживал похвалы. Но затем я вдруг наткнулась на отрывок, сразу меня заинтересовавший. Похоже, этот неизвестный писец по каким-то своим причинам также углубился в историю. Его — или ее? — заметка заставила меня броситься к полкам, где, пробежав взглядом по ярлычкам на потемневшем от времени собрании рукописей, я нашла те, что могли относиться к дням, когда семейство Вуроп впервые объявило свой Дом существующим, Пометки настолько потемнели и истерлись, что их было трудно разобрать. Наконец я выбрала второй от начала свиток, надеясь, что мне повезет и он объяснит туманный комментарий к поздней записи. Запутал ли его незнакомец нарочно из соображений секретности? Вернувшись к заваленному свитками столу, я еще раз перечитала найденное мной замечание и подумала, что это предположение вполне вероятно, Затем я снова развернула первый свиток и — осторожно — второй. Кожа потрескалась, местами покрылась пятнами, что затрудняло быстрое чтение. Я села и приступила к изучению, поскольку та туманная заметка странным образом взволновала меня.

Единственным собранием исторических записей, которое я когда-либо видел, были немногочисленные свитки, хранившиеся в нашей семье. Я вошел в библиотеку дворца и замер, едва пройдя через занавешенный дверной проем. Комната была почти такой же длинной, как внутренний двор, и высотой — в четыре моих роста. Я оглянулся назад и щелкнул пальцами. В ответ на это четыре светильника качнулись ко мне, чтобы дать больше света. Все стены, которые я видел, были разделены на застекленные полки со свитками. Глядя на них, я подумал, что ни единый живой человек не способен запомнить всего, что хранится в библиотеке. Где здесь начало и есть ли конец?

— Царственный, чем я могу вам служить?

Женщина, приближающаяся ко мне, вполне могла сама оказаться ожившим свитком. Большинство придворных носили яркие одежды и драгоценности. Ее одеяние было темно-коричневым, даже без следа вышивки золотой или медной нитью. Она не носила украшений, не красила, согласно обычаю, свое бледное лицо, а волосы убирала под сетку. Наверное, это сильно прибавляло ей возраст, хотя спина женщины выглядела прямой и держалась она уверенно.

— Госпожа… Вы — Аргуйя, здешняя владычица? Она улыбнулась.

— Насколько мне это позволяют книжные черви. С ними постоянно приходится воевать, царственный.

— Теперь еще и черви! Существует ли на свете хоть одно место без врагов? Мне нужна ваша помощь, госпожа Аргуйя. Поскольку я недавно взошел на престол, я хочу узнать как можно больше о тех, кто царствовал до меня и как они справлялись с некоторыми проблемами.

— И какие именно проблемы, царственный?

— Крысы! — сразу же ответил я. — И еще недостаток воды во время царствования Застафф-джи. Она пристально смотрела на меня.

— Мрачные времена, царственный, — медленно проговорила она.

Ну вот, кажется, я пробудил чужое любопытство, чего мне хотелось меньше всего. Всегда следи за своим языком, напомнил я себе.

— Мрачные времена, — повторил я. — Разве не тогда Безысходная пустошь превратилась в угрозу? Судя по докладам, нынешние нашествия крыс приходят оттуда.

Она кивнула, быстро повернулась и пошла вдоль стеллажей. Я следовал за ней по пятам, все еще поражаясь стенам с записями.

Мурри лежал, вытянувшись, за подушками своего лишенного меха брата. Кошачьи глаза были закрыты, но он, как это было в обычае среди его сородичей, не дремал. В нем росло разочарование. Он очень устал от нынешней жизни. Поначалу это скопление пещер вызывало у него интерес, но новизна быстро иссякла. Тот, с голубым мехом, по имени Акиэа, и его собратья никогда не покидали стен дворца, если только сам император этого не делал.

Нет странствий через пески внешнего мира, нет опасностей, таящихся за гребнем скал, нет пения в ночи, нет… Слишком много «нет». Все его тело ныло от жажды свободы, к которой он привык еще котенком. Он хотел наружу!

Он поднял голову с лап и тихо застонал. Во внешнем мире его протеста никто бы не услышал вообще, в этой тихой комнате он отдался эхом, И его брат обернулся к нему.

— Что с тобой?

— Наружу, — ответил Мурри с прямотой, порожденной растущим нетерпением.

Несколько долгих мгновений они не отводили взгляда, разделяя отчасти одни и те же чувства. Затем его брат ответил:

— Я действительно плохо обошелся с тобой. Ты из тех, кто живет свободно, кто идет по собственной воле куда пожелает, а ты, следуя за мной, попал туда, где для тебя нет жизни. Мурри, можешь ли ты простить меня?

— Мы одно, — Мурри лизнул шершавым языком щеку брата. — Опасность ждет.

Сильные руки ласкали его голову и плечи.

— Да, опасность. И потому, воин пустыни, я попрошу тебя сделать более важное дело, чем охранять мою спину. Этот дворец — странное место. Я не могу его исследовать незаметно, но ты… Ты можешь стать моими глазами и ушами? Можешь ли ты, когда все спят, пойти осмотреться, выяснить, как в случае опасности мы можем выбраться отсюда?

— Ты этого хочешь? Но ты останешься один…

— Тут много стражей — разве они не стоят у каждой двери? Тебе я доверяю, но то, что ты узнаешь, может оказаться очень важным.

Его брат думал так же, как говорил. А если внезапно возникнет опасность, он услышит мысленный зов, К тому же он нашел нескольких подходящих гладкокожих.

— Да, о связи между нами большинство не знает, — согласился его брат. — Ищи и разведывай, Мурри, поскольку от твоего народа мало что может укрыться. Через несколько дней мы обязательно выйдем наружу, поскольку я должен по очереди посетить каждое королевство. И мы будем вместе, как во время наших прежних странствий.

Мурри раскатисто заурчал и наклонил голову, чтобы потереться о плечо брата.

— Я буду искать, — согласился он.

Так что в час сна он не лежал на подушках возле ложа брата. Вместо этого он неслышно вышел в зал.

Светильники были по большей части убраны, свет был тусклым, что совершенно не беспокоило Мурри — его зрение было куда острее, чем у любого из людей-стражников, ходивших по коридорам.

Он спустился тремя уровнями ниже. Там он замер, уловив запах, в котором не мог ошибиться. Где-то впереди прошел Акиэа и кто-то еще из его сородичей. Ощущения, отточенные опасной жизнью во Внешних землях, сказали ему кое-что еще. Леопарды охотились.