Год обмана
Шрифт:
Исчезнуть теперь было уже невозможно.
Когда мы вышли из-за кустов, я увидел, что Маринины гости расположились прямо среди деревьев. Они вынесли с веранды большой стол и поставили его рядом с крыльцом между двумя березами. Разговор очевидно был очень важным. Они даже не заметили нашего появления. Только через минуту Марина взглянула в мою сторону.
Увидев меня, она улыбнулась и махнула мне рукой, приглашая садиться. Остальные продолжали спорить о чем-то, не обращая на меня никакого внимания. Как только я сел на свободный стул, Мишка взгромоздился ко мне на колени.
На столе была почти пустая бутылка «Киндзмараули», несколько стаканов, тарелка с сыром и плетеная корзинка для фруктов. В ней еще оставался виноград. Темно-синие ягоды были покрыты бархатистым налетом. Я протянул руку и отщипнул одну виноградину. Сок у нее оказался удивительно сладким.
– Если бы энергия, – говорил в это время сидевший слева от меня длинноволосый молодой человек, – если бы энергия, которую ты в течение всей своей жизни затратил на поиски денег, пошла у тебя на что-нибудь другое, то, вероятно, в конце концов ты мог бы перевернуть землю.
Я как бы невзначай прислушался к его словам и вдруг подумал, что он говорит интересные вещи. Во всяком случае, я лично на эту проблему под таким углом раньше никогда не смотрел. Кто его знает, может, и правда, все мы давно были бы уже какими-нибудь там гениями. Если бы из-за бабок не грузились так конкретно, как, например, сейчас. Хотя, с другой стороны, расскажите про это Черномырдину. То-то, наверное, обхохочется, толстячок. Так или иначе, я стал внимательно слушать их разговор.
– А вот Ницше… – ответил второй, к которому, собственно, и обращался длинноволосый. – Философ… величайший, знаменитейший… громадного ума человек, говорит в своих сочинениях, будто фальшивые бумажки делать можно.
– Да ты хоть читал Ницше? – усмехнулся длинноволосый.
– Ну… Мне Дашенька говорила. А я теперь в таком положении, что хоть фальшивые бумажки делай… Послезавтра триста десять рублей платить… Сто тридцать уже достал…
Он запустил руку в карман пальто и вдруг лицо его изменилось.
– Деньги пропали! – еле слышно выдохнул он. – Потерял деньги!
Все с тревогой посмотрели на него. Он начал лихорадочно обшаривать свои карманы. Лицо его стало белым как полотно. Мне даже показалось, что на глазах у него заблестели слезы.
– Где деньги? – бормотал он. – Куда они пропали?
Все сидевшие за столом застыли в напряженном ожидании. Даже я начал волноваться. Хотя, казалось бы, мне-то что? Я этого мужика видел первый раз в своей жизни.
– Вот они! – наконец радостно закричал он. – За подкладкой… Даже в пот ударило…
Все облегченно вздохнули и переглянулись друг с другом. На минуту за столом воцарилась полная тишина. Стало слышно как в кустах чирикают птицы. Длинноволосый взял со стола свой пустой стакан и неопределенно повертел его в воздухе. Неожиданно из дома донесся звук настраиваемой электрогитары. «Странно, – подумал я. – Они даже зачем-то усилитель с собой притащили».
– Отчего так долго нет Леонида? – заговорила вдруг девушка, которая сидела прямо напротив меня. – Что он делает в городе?
«Оказывается, еще не все собрались», – подумал я.
– Торги не состоялись, по всей вероятности, – отозвался длинноволосый, опуская стакан рядом с бутылкой.
Я был рад, что он это сделал. Потому что мне казалось – еще секунда, и он уронит его. Эквилибрист несчастный. Жонглировал бы у себя дома своими стаканами. Нельзя сказать, что я был в восторге от этих гостей. Странные какие-то. Говорят всякую ерунду. Надо было все-таки слинять в самом начале.
– И музыканты пришли некстати, – снова вздохнула девушка напротив меня. – И, вообще, все мы затеяли некстати… Ну, ничего…
Она грустно улыбнулась и начала что-то напевать. На стол плавно опустился желтый березовый лист.
Марина в этот момент достала из кармана куртки колоду карт и повернулась к тому мужику, который все еще сидел и пересчитывал свои деньги.
– Задумайте какую-нибудь одну карту.
– Задумал, – сказал он.
– Тасуйте теперь колоду. Очень хорошо. Дайте сюда. Ein, zwei, drei! Теперь поищите, она у вас в боковом кармане…
Тот немедленно достал из кармана карту и с удивлением посмотрел на нее.
– Восьмерка пик, совершенно верно! Вы подумайте!
Марина повернулась к длинноволосому.
– Говорите скорее, какая карта сверху?
– Что ж? – протянул он. – Ну… дама пик.
– Есть! – сказала Марина и повернулась ко мне.
– Ну? Какая карта сверху?
– Туз червовый, – не раздумывая ответил я.
– Есть!
Она хлопнула себя по ладони, и колода исчезла, как будто растворилась в воздухе.
– А какая сегодня хорошая погода! – сказала Марина, блаженно улыбаясь и отщипывая сразу несколько ягод от виноградной кисти.
– Где это ты так научилась фокусы показывать? – спросил я.
К моему удивлению все вокруг дружно рассмеялись. Что уж такого смешного я, интересно, сказал?
– Мы тебя совсем запутали, – смеясь, проговорила Марина. – Не обижайся. Просто забавно получилось. Это же Чехов.
– Какой Чехов?
– «Вишневый сад». Самое начало третьего действия. Помнишь, когда они сидят и ждут известий из города о том, кто купил сад?
– Чехов?
– Ну да. Антон Палыч.
– Да, да, вспоминаю, – сказал я. – Самое начало третьего действия. Как же…
– Потом придет Лопахин и скажет, что он купил.
– Лопахин, – повторил я. – А вы почему на даче этими вещами занимаетесь?
– Надо готовить дипломный спектакль. Ребятам нравится здесь репетировать. Лес, свежий воздух.
– Понятно.
– Вот Ира играет Любовь Андреевну.
– Очень приятно, – сказал я.
– А Петя Трофимов у нас Рамиль, – Марина кивнула в сторону длинноволосого.