Годсгрейв
Шрифт:
Крепость Щеголей была хорошо охраняемым пятиэтажным палаццо под названием «Собачий корм». Нижние этажи выглядели как обычная таверна, заполненная посетителями и похабными песнями. Третий этаж – притон черниломанов, а два верхних – бордель. Входную дверь сторожили головорезы – каждый размером с гору. Они носили дорогие сюртуки и напудренные парики, которые никоим образом не могли скрыть шрамы на их лицах или мышцы под одеждой. И хотя на здании не было вывески, которая отличала бы его от соседних, оно принадлежало браавам, и все местные в точности знали, что происходит за этими дверьми. [19]
19
Браавы – это никому не подчиняющееся криминальное сообщество, состоящее из банд, которые контролируют большую часть преступной деятельности в Годсгрейве – проституцию, кражи, организованное насилие. На протяжении столетий они были занозой в заднице итрейских королей и Сената: хроники города изобилуют кровавыми эпизодами, когда различные городские лидеры пытались (безуспешно) вытеснить бандитов с привычных мест обитания в низах Годсгрейва.
Но именно консул Юлий Скаева впервые в истории предложил платить наиболее влиятельным браавам официальное пособие и профинансировал первый взнос из личных средств. С тех пор город наслаждается стабильностью и миром, а Скаева – возросшей популярностью.
Как выразилась Мия в первой части нашего приключения (весьма незабываемо), так называемый «народный сенатор» – отвратительная манда, дорогие друзья.
Но не тупая.
Разведка прошла безупречно – благодаря возможности послать две струйки ожившей тьмы в здание, чтобы подслушать разговоры и изучить каждую щель, девушки знали все, что произойдет этим вечером. Но это не значило, что им будет легко провернуть свое дельце.
Мия ощутила дрожь в своей тени, поцелуй холодного ветра. Эклипс возникла из тьмы у ее ног и встряхнулась с головы до хвоста.
– Какие новости? – полюбопытствовала девушка, держа в зубах сигариллу.
– …Она на верхнем этаже, угловой кабинет. Всю перемену Донна раздавала приказы, пила, курила и неоднократно занималась сексом…
– Завидная работенка, – ухмыльнулась Джесс.
– Карту по-прежнему должны доставить сюда? – спросила Мия.
– …Продавец должен прибыть где-то в течение часа. Обмен произойдет в личном кабинете Донны…
– Значит, у нас два варианта, – пробормотала Мия. – Перехватить карту прежде, чем она попадет в здание, и уже после прикончить Донну, или дождаться продавца и убить двух зайцев одним выстрелом.
– …Мы не знаем, как выглядит этот продавец…
– Предположительно – сомнительного вида ублюдок с тубусом для карты.
– …Тебе в любом случае придется проникнуть в кабинет, чтобы убить Донну…
– В том-то и проблема.
– Ты могла бы пробраться туда незаметно, – предложила Джессамина. – Спрятавшись в своих тенях.
Мия покачала головой.
– Я в них ничего не вижу. А шариться вслепую по логову браавов – замечательный способ напороться сиськами на меч. Ткачиха особенно хорошо над ними потрудилась. Было бы жаль испортить такой шедевр.
Джессамина задумчиво посмотрела в окно.
– Ты могла бы перебраться с крыши этого дома на соседнее здание. Спрыгнуть в проулок, залезть на крышу «Собачьего корма» и спуститься вниз.
– Сейчас выходные. На улице полно людей. Если кто-то поднимет глаза…
– Тогда через переднюю дверь?
Мия окинула взглядом улицу, бормоча себе под нос:
– В этом я ужасна.
– …Ты совершенствуешься…
– Лжец.
– …О, в тебе так мало веры…
– Вера не спасла тонущих от смерти, – Мия глубоко затянулась сигариллой. – Но, следует признать, с вариантами у нас не густо.
– …Мы могли бы провести здесь всю неночь, заплетать друг другу косички и сплетничать о мальчишках…
– …Тебе обязательно постоянно строить из себя дурака, киса?..
– …Это одна из составляющих моего обаяния…
– …Должно быть, это какое-то новое определение «обаяния», с которым я незнакома…
– Если вы закончили, – рявкнула Мия, – может, займетесь наблюдением?
После ухода спутников ее наполнила пустота, быстро сменившаяся порхающими в животе от волнения бабочками. Мия попыталась успокоиться, глядя на притон браавов и гадая, что ее там ждет. Близкий бой. Место, в котором полно матерых преступников. Да и тот, кто продает карту, наверняка прибудет с собственной охраной. Так себе условия.
Отбросив все вопросы и приглушив предупреждение Адоная, звенящее в голове, она затушила сигариллу каблуком.
– Ладно, – кивнула Мия. – Мне нужно приодеться.
Мия по-хозяйски шла по оживленной улице, направляясь по покрывшейся трещинами мостовой ко входу в «Собачий корм». [20]
Наступила неночь, снаружи завывал ветер. Вместе с ним с океана прибыл летний шторм, теплый дождь полился тонкой завесой, два солнца спрятались за серой маской. Но неблагоприятная погода редко вынуждала жителей Годсгрейва сидеть по домам в выходные, и посему улицы все равно были заполнены людьми, направляющихся к местам увеселений.
20
Эта хорошо зарекомендовавшая себя таверна в западных низах Годсгрейва на протяжении многих лет удивительно часто меняла свое название. Изначально она называлась «Горящий куст», и ее первой владелицей была бывшая хозяйка борделя с довольно жизнерадостным отношением к болезням, нажитым за долгие годы непосильного труда. Спустя несколько лет таверну приобрел убежденный монархист и незадолго до свержения Франциско XV переименовал ее в «Золотого короля». После жестокой кончины славного монарха ее переименовали в «Убитого тирана», что большинство местных жителей посчитали охренительно умным ходом.
В течение последовавших десятилетий множество сменявшихся владельцев переименовывали таверну то в «Пьяного монаха», то в «Лоно дочерей»; она также носила забавное, хотя и необъяснимое название «Семеро жирных ублюдков» (в тот момент владельцев было всего двое, и ни один из них не был особо тучным). В конце концов ее приобрели предводитель браавов по имени Джузеппе Антолини и его новая жена Ливия и нарекли заведение «Клятвой влюбленных».
Однако вскоре после покупки Джузеппе исчез, и Ливия стала единоличной владелицей таверны и банды, придумав себе прозвище «Донна», а заведению – «Собачий корм». Ходят слухи, что как-то раз она застала своего возлюбленного за совокуплением с одной из служанок и, согласно застольным сплетням, отрубила ему причиндалы и скормила их своему псу Оли.
Независимо от того, насколько правдивы эти слухи, стоит отметить, что новичка в «Собачьем корме» встречает откормленный пес, сидящий у очага, а также острый, как бритва, тесак, висящий над барной стойкой.
Малый Лииз считался одним из самых бедных районов Годсгрейва, но лиизианцы обладали собственным шиком, и в детстве, проведенном здесь, Мия всегда находила яркие цвета и стиль их нарядов прекрасными. По правде говоря, они напоминали ей о матери, а что-то в мелодиях и ароматах этого места взывало к крови в ее жилах. Свой наряд Мия умыкнула из гардеробной часовни, одевшись так, чтобы слиться с местными; на ней были кожаные штаны, сапоги длиной по колено, корсет поверх бархатной рубашки, сверкающее ожерелье – и все это разных оттенков кроваво-алого. Если ее здесь убьют, по крайней мере, она будет стильно выглядящим трупом.