Голдмейкер
Шрифт:
Через минут двадцать Андрей выполнил все необходимые действия пассажира плацкартного вагона дальнего следования и с любопытством рассматривал мелькавшие за окном картинки. Поезд шел уже по собственно самой Москве.
Над столицей России стояла весенняя погода, с лужами на дорогах и тротуарах, ночными заморозками и недолгими появлениями долгожданного ласкового солнышка сквозь мрачную завесу низкой облачности.
Вскоре показались пристанционные здания Ярославского вокзала. Состав подошел к одному из перронов и остановился. Из него хлынул разномастный поток людей и багажа.
Из вагона, вместе с другими пассажирами, на перронную площадку вышел Андрей. Вместо спортивного костюма на нем была синяя болоньевая куртка и такого же цвета брюки, бывшие в моде лет десять назад. Вновь прибывший поставил наземь небольшой чемодан, оглянулся вокруг и тихо сказал:
– Ну, здравствуй, Москва.
Ему казалось, что все увиденное за последнюю неделю было ненастоящим, грубой подделкой того мира, который пришлось покинуть восемь лет назад. И хотя разумом он понимал, что за эти восемь лет над родной страной пронеслись события, которых иным с избытком хватило и на восемьдесят, ему трудно было справиться с чувством глухого раздражения и какой-то детской обиды.
Двигаясь с потоком приезжих, Андрей через подземный переход попал прямехонько на вокзал. Здесь он даже остановился, разглядывая интерьер: многочисленные торговые киоски, набитые импортными товарами, вклинившиеся между ними крошечные забегаловки, блиставшие некогда запретными торговыми знаками типа "Кока-кола" или "Мальборо". Но более всего Андрея поразил находившийся неподалеку импровизированный прилавок с кучей журналов, на глянцевой обложке которых соблазнительный позах застыли обнаженные красотки. Он даже по сторонам огляделся. Но ничего, никто не бросался к продавщице "порнухи", замызганной лахудре неопределенного возраста, и не волок ее в отделение.
Вновь прибывший подошел к разыскиваемому открытому окну камеры хранения и поставил туда свой чемодан. Рабочий по ту сторону ловко подхватил его, препроводив на стеллаж в глубине помещения.
– Когда забирать будете?
– осведомился он, отмечая в журнале поступление багажа.
– Не знаю точно, - пожал плечами Андрей.
– Может быть сегодня, может быть завтра.
– Понятно, - кивнул работник камеры хранения.
– Семьсот рублей.
– Сколько?
– не поверил своим ушам приезжий.
– Не нравится, носи свой чемодан с собой, - равнодушно ответил работник камеры хранения.
– Дешевле обойдется.
Андрей молча отдал требуемую сумму. Взглянув на полученный номерок камеры хранения - белый пластиковый треугольник - он увидел посреди него черные цифры - № 21.
– Очко, - сказал сам себе вновь прибывший и направился к выходу.
На московской площади трех вокзалов царила обыденная столичная суета. Все близлежащее пространство около вокзальных зданий было забито припаркованными автомобилями, людскими толпами и неимоверным количеством багажа. Не лучше было и на проезжей части, где струился урчащий пестрый поток автобусов, троллейбусов, грузовиков и легковых автомобилей.
Андрей вышел на остановку находившегося напротив вокзала, и стал ждать нужный троллейбус. Вокруг шныряло множество нищих, выпрашивающих милостыню прямо на привокзальной площади. Вновь прибывший, с любопытством наблюдая за ними, пробормотал:
– Черт, откуда их столько?
К нему подошла девочка лет семи, одетая в тряпье, и молча протянула грязную ладошку. Андрей вытащил из кармана тощий бумажник и дал нищенке мелкую денежную купюру.
Стоявшая рядом с ним толстая женщина лет шестидесяти недовольно заметила:
– И напрасно, молодой человек. Дармоедов деньгами снабжаете!
Он растерянно посмотрел на женщину, а затем вновь обернулся в сторону, откуда подошла девочка. Какой-то небритый и грязный детина лет сорока деловито отобрал у нее деньги, которые дал Андрей. Невдалеке от троллейбусной остановки лихо затормозил "форд-скорпио", из которого выбрались двое широкоплечих молодцев в кожаных куртках и с откровенно бандитскими физиономиями. Один из них презрительно обратился к небритому детине:
– Эй ты, хмырь! Дань за сегодня гони.
В этот момент к остановке, разбрызгивая лужи, подошел переполненный троллейбус. Толпа, стоявшая на остановке, дружно ринулась на приступ, и отвыкший от особенностей столичной жизни Андрей с трудом влез в салон.
Пока вновь прибывший с трудом адаптировался в переполненном салоне, пытаясь поставить на пол вторую ногу, но при этом не отдавить ноги соседей, троллейбус медленно покатил московскими улицами. Они, под стать троллейбусному салону, в свою очередь были переполнены автотранспортом. Андрей с любопытством разглядывал проплывавшие за окном многочисленные иномарки, большинство которых он не видел даже на картинках. Между тем, обстановка в салоне накалялась. После каждой новой остановки желающих попасть в троллейбус становилось все больше, и в воздухе витал умоляющий клич: "Граждане, пройдите по салону дальше!"
Наконец, в районе пересечения Садового кольца с какой-то особенно оживленной автомагистралью, троллейбус намертво застрял в громадной пробке.
Вновь прибывший, удивленно глядя на огромное скопление автомашин за окном, сказал случайному попутчику, который чуть ли не висел у него на плече:
– У нас говорили, что в Москве бензина не хватает.
Попутчик Андрея, пожилой мужчина со злым выражением лица, сердито ответил:
– Наворовали, суки! Сталина на них нет!
Выйдя из троллейбуса, Андрей перевел дыхание и лишь затем огляделся. Невдалеке от остановки начинался нужный переулок. Он посмотрел на табличку с названием, висевшую на угловом доме, и направился в глубь переулка, застроенного старыми домами в стиле классицизма середины девятнадцатого века. Дома эти имели весьма жалкий вид, так как давно не ремонтировались. Однако, изредка попадались заново окрашенные и отштукатуренные здания, выделяясь яркими заплатами на общем сером фоне.
Андрей остановился перед одним из таких домов. На фасаде уютного особняка, неподалеку от входных дверей, висела блестящая латунная пластина с надписью ФИРМА "ТРИУМФ". Ниже пластины находилась кнопка электрического звонка. Андрей нажал на нее, и внутри здания послышался мелодичный перезвон. Через некоторое время двери приоткрылись, и показалось хмурое лицо милиционера.
– Вам что?
– Я к Николаю Гончарову, моя фамилия Смирнов, - сказал посетитель.
– Вы договаривались предварительно о времени приема?