Чтение онлайн

— Ладно, главное — он под вашей защитой.

Индъдни вздохнул.

— Увы, мои люди его потеряли.

— Потеряли? Как это? Где?

— Нет нужды, госпожа Нунн, указывать вам тон­кости нашей общей профессии. Вы же знаете, что когда следишь за кем-то, то мастерство состоит наполовину в том, чтобы распознать привычные шаблоны поведения объекта и подготовиться к неожиданностям.

— Да, знаю. Ну и что?

— Обычные шаблоны поведения доктора Шимы внезапно нарушились, и Для моих сотрудников это яви­лось полной неожиданностью.

— Как нарушилось поведение Блэза?

— Мне очень жаль сообщать это, но похоже, что у него снова фуга.

— Господин Хоч?

Индъдни кивнул.

— Из-за Голема?

Индъдни беспомощно развел руками.

— Кого преследует доктор Хоч?

Индъдни снова кивнул.

— Боже мой! Боже мой! Все разваливается. Про­клятые бабы... Все сыпется...

— Не следует отчаиваться, мадам.

— Вы правы. Нужно действовать. — Гретхен реши­тельно вдохнула, расправляя плечи. — Да. Действовать жестко и быстро.

— Мы удвоили оперативный состав.

— Спасибо, субадар, но я говорю о себе.

— Да? И что же вы задумали?

— Запись ведется?

— Немедленно можно прекратить, если таково бу­дет ваше желание.

— Нет, я собираюсь сделать мерзкую жестокость и хочу, чтобы все было зафиксировано.

— Вы окажете нам честь, госпожа Нунн.

Гретхен решительно сжала губы.

— Я отправляюсь в пирамиду ООП на встречу с Отцом-Оопом. Я хочу обсудить контракт на Уинифрид Эшли, Царицу Пчел, матку, вокруг которой сплотился рой, создав приют Голему. Я стану соучастницей убий­ства.

— Скорее, подстрекательницей.

— Тогда и то, и другое сразу, и я все приму, что мне причитается — по чести. Единственный способ разде­латься с этим дьявольским порождением — уничто­жить пчелу-матку и ее улей.

Индъдни вздохнул снова.

— Вы, разумеется, понимаете, что я не могу позво­лить?

— Понимаю. Но вы не можете и остановить. К тому времени, как вы и Законники затолкают меня в кутузку, контракт будет подписан, а остановить боевиков ООП не сможет никто. Господи Иисусе, субадар! — Гретхен сорвалась в крик. — Волк в овчарне. Ваши слова. Волк! Волк!

Она опрометью бросилась прочь из кабинета, преж­де, чем он нашелся с ответом.

* * *

— Меня зовут Хоч, милая дама. Можете называть меня господин Хоч.

Реджина разглядывала господина Хоча.

— Вы, похоже, совершенно безвредный молодой человек, к тому же — весьма привлекательный. Могу ли я узнать, что за идиотизм побудил вас преследовать меня?

— Но я вовсе не преследую вас, милая дама. Моя цель — нечто совершенно другое, необыкновенное, а наши пути просто пересеклись.

— Что же вы преследуете?

— Ах! — Под стеклянной оцепенелостью черт гос­подина Хоча просматривалось возбуждение. — Вы, по­хоже, совершенно безвредная дама, к тому же — весьма привлекательная, поэтому я вам признаюсь. Меня при­тягивает что-то совершенно новое. Я играю с собой в занятную игру, что-то вроде охоты с бумажками или поисков сокровища — и вдруг я обнаружил, что кто-то проложил совершенно особый след. Эти следы чаруют меня. Они манят меня. Завораживают.

— И что же это за таинственный волшебный след?

— Двойная смерть: доставленная и принятая.

— Боже сохрани, господин Хоч!

— Но это же всего лишь поэзия, милая дама!

— Вы поэт, правда?

— Поэт уничтожения. Певец упорядочения.

— Странно, господин Хоч. Явное противоречие — никогда не слышала о мало-мальски путном поэте, ко­торого бы устраивал установившийся порядок.

— Вы не так меня поняли, милая дама. Я воспеваю танатоманию.

— А это еще что такое, скажите на милость?

— Это глубинное, исконно присущее человеку стремление упорядочить Вселенную — привести ее в ненарушенное состояние, какое было до появления жизни.

— Что значит «ненарушенное»? Вы против жизни?

— Я враг беспорядка, всего, что замутняет чистоту логики самой природы, и где бы жизнь ни пыталась покончить со своим вторжением в совершенный поря-

док, уничтожая себя, меня притягивает желание по­мочь. Вот моя охота за сокровищем.

— Вы, похоже, необычный поэт, господин Хоч, с удовольствием услышала бы ваши стихи. Вы почитаете их для меня? Вот моя карточка. Я принимаю по четвер­гам, после обеда. У меня будут гости и, разумеется, легкое угощение. А теперь мне нужно идти. У меня назначена встреча.

— У меня тоже и, кажется, нам по пути. Так идем?

Они двинулись вместе вдоль гнусных улочек и ту­пиков Гили, не обращая внимания на то, что приходи­лось обходить кучи мусора, отбросов, чего-то гниюще­го, что еще недавно было живым — собственно, никто сейчас не обращал на такое внимания. Двадцать первый век близился к концу, и все понимали, что за прогресс приходится расплачиваться. Реджина мило щебетала о поэзии и декоративном искусстве, но казалась при этом едва ли не такой же возбужденной, как господин Хоч.

— Вы открылись мне, сударь, — наконец не выдер­жала она, — и я отвечу вам такой же откровенностью. Я тоже приближаюсь к собственной цели в охоте за со­кровищем. В первый день Опс я давала вечер, на кото­ром была моя подруга с мужем. Он собирает всякие диковины и рассказал мне поразительную вещь. У него есть одно сокровище, страстно мною желаемое, — по­длинный валик для пианолы с записью «Интернациона­ла» Потье и Дегейтера. Он великодушно предложил мне это в подарок, и я не смогла отказаться. Этот госпо­дин живет вот тут. Мы снова прощаемся, сударь.